— У тебя уже есть!
— Мне нужна настоящая жена. Горячая, страстная, мать для моих детей.
— Почему я?!
— Ты что-то имеешь против? — Обманчиво мягко спросил он.
А я сдуру ляпнула правду:
— Не хочу быть женой сына тирана.
Он расхохотался.
— Женой тирана, сладкая моя.
И шагнул вплотную, прижимая меня к стене прямо рядом с портретом. Край рамы уперся в плечо, когда мои губы накрыл жадный жаждущий рот. Человека, который не привык к отказам — но все-таки умел подавлять любое сопротивление.
— Твой отец… — пискнула я.
— Отцу осталось недолго. Он стар, слаб и непростительно мягок в последние годы. Скоро я займу его место и объясню миру, что нас надо бы принимать всерьез, а не держать за богатых дикарей. Подумай только — я женился на этой дуре, потому что мне обещали войну! И где она? Как только мы поженимся, отец отдаст мне власть.
— Добровольно?
— Как получится.
В черных глазах мелькнуло что-то опасное.
— Так вот кто ты… — проговорила я ему в губы. — Человек, который собирается стать еще более жестоким, чем отец, прославившийся своей тиранией на весь мир.
Судя по его улыбке, ему понравилось то, что он услышал. Холодной торжествующей улыбке.
Это воспоминание было не из тех, куда мне хотелось погружаться. Но оно было ярким. Запах пряной и пьяной вишни окружал меня густым облаком, и я чувствовала как наяву мягкость ковра под ногами, вкус меда и поцелуев на языке, хватку пальцев на запястье. Не просто — как наяву. Наяву.
Очнулась я, комкая в руке истекающую соком гроздь винограда.В камере было не продохнуть от грубого запаха, исходящего от охранников. Они набились сюда так плотно, что мне хватило места только на койке.Кто-то гортанно вскрикнул, указывая на меня и разом в меня вперилось не меньше десятка пар черных глаз. Руки дернулись, встряхивая меня за плечи.
— Где ты была? — Рявкнули на ломаном английском.
— Здесь, — показала я на кровать. Полностью перетряхнутую, перевернутую наверняка не единожды. Но других объяснений у них не было и пришлось довольствоваться этим — бредовым. Что меня просто не заметили. А я ликовала, старательно скрывая радость от них.
Когда меня наконец оставили в покое, я смыла с пальцев липкий виноградный сок и впервые позволила себе надеяться всерьез. Первобытный ужас, парализующий мышцы и холодящий сердце — ужас перед огнем — отступал. Я могла бежать. Недалеко, но…
Я сжала в ладони флакон любимых духов. Тут я ими не пользовалась, они раскрывались полностью только в прохладную погоду, лучше дождливую и туманную. Их временем была середина осени, отцветающий золотой октябрь. Мой любимый запах — кислые яблоки, дым, ваниль. Очень простой, но в те счастливые времена у меня не было денег на извращенные ароматы для ценителей и даже на люксовые марки. Зато он неизменно возвращал меня в счастливые времена — в дом бабушки, где осенними вечерами мы собирались всей семьей. Всего одна капля аромата — и меня накрывало даже без усилий. Самое счастливое время. Самое счастливое место. Если оставаться где-то навсегда — только там.
Habanita Molinard
Мастиковое дерево, герань, петигрейн
Гелиотроп, мимоза, кедр
Амбра, мускус, дубовый мох
Когда-то у меня был крошечный флакончик, на пару миллилитров старой Хабаниты, еще столетней давности. Совсем другая формула, совсем другое впечатление… и все же… Строгий запах, чуть пыльный, похожий на старое дерево, покрытое лаком. Запах залов Эрмитажа, бабушкиного серванта, старомодной и крепкой любви.
От него были без ума серьезные, состоявшиеся мужчины из хорошей семьи, где их любили безусловно и прочно, еще не соблазняясь сомнениями современной психологии.
Я не любила этот аромат, но все равно носила его, когда мне требовалось быть серьезней, решительней и сильнее себя самой.
Как в тот день.
Кровь на руках. Ярко-алая, до рези в глазах. Кровь пачкала белое платье, разбрызгивалась веером капель, вытекала из обмякшего тела — и так же неумолимо утекала жизнь из темных глаз. Это оказалось так легко!
Он считал меня своей новой красивой игрушкой. Какая разница, что я там бормочу о жестоких тиранах? Хочешь, покажу нашу родовую сокровищницу, сладкая?
Тяжелый кинжал с рубином в рукоятке оттянул руку. Я коснулась пальцем лезвия и ойкнула, тут же слизывая выступившую каплю крови. Хищник, только что расслабленный и веселый, мгновенно напрягся, метнулся ко мне так быстро, что я испугалась — в темных глазах расплывались бездонные зрачки. Стремительно сгреб меня в объятия, накрыл губами губы, слизывая с них запах крови.
Мне оставалось только глубоко вдохнуть пыльный запах «Хабаниты», обнять широкие плечи, развернуться, прикусить его губу, вынуждая принять игру…