Прошел вглубь зала в надежде найти себе вкусную жертву. Глаза блуждали от одной девушки к другой. Но мое дыхание остановилось на секунду, и грудь застучала с новым непривычным для меня ритмом. В алом платье стояла та, которую я встретил сегодня днем. Она стояла окруженная стайкой девушек, которые что-то шептали ей на ушко. Она краснела и опускала глаза.
Прошел весь зал и подошел к ней. Она замерла, увидев меня, и даже перестала дышать, а затем ее сердце с бешеной скоростью пустилось в пляс, сводя с ума меня своим шумом. Я даже не слышал музыку, настолько громко стучало ее сердце у меня в голове.
- Вечер добрый миледи! Разрешите представиться! Граф Ашинский. - сказал я и склонил перед ней голову в небольшом поклоне.
- Добрый вечер граф! - сказала она.
- Миледи, подарите мне танец? - я протянул ей руку.
Она думала лишь секунду и вот уже в моей руке ее рука. Такая нежная, крохотная и теплая. Я не слышал музыку, лишь краем глаза увидел, что все танцуют вальс.
Словно околдованный, я вел её в танце, прижав хрупкое тельце к своему. Ее вены на шее выдавали тревогу. Она была напугана мной. Неужели я ей не понравился?
- Я вас раньше здесь не видела. Вы неместный?
- Местный, - соврал я ей. - Не любитель выходить в свет. Но тут настоял друг. Хотя если бы я знал, какое сокровище здесь меня ждет. То я бы был на всех балах этого сезона.
После моих слов ее лицо залилось краской. Она опустила голову, не смея ее поднять.
- Простите, если чем обидел.
- Все хорошо.
Мы с ней протанцевали два вальса. Я бы повел и третий, но она меня остановила.
- Граф прошу, остановитесь! - я тут же замер.
- Вы устали?
- Нет, просто музыка давно сменилась.
Я посмотрел и понял, что музыканты давно играли веселую мелодию, вот только в середине зала никого не было, никто не танцевал. Все стояли и смотрели на нас.
- Прошу прошения! - сказал я ей, и увел ее в угол зала. - Вина?
- Да, спасибо!
Я подал ей бокал и взял себе. В горле давно пересохло. Пытался подумать о том, зачем я здесь, но стоило лишь кинуть взгляд на ее лицо как я тут, же терял рассудок.
Весь вечер я не отходил от нее ни на шаг. Рассказывал о своих землях. Рассказывал как в лесу ловлю зайцев, а недавно загнал кабана. Она слушала меня, раскрыв рот. Когда она сказала, что уже поздно, и она устала, я вызвался проводить ее домой. А когда помог выйти с кареты поцеловал ее руку. Она снова засмущалась и робко пожелала мне доброй ночи.
Этой ночью мне не спалось. Алина не выходила из моей головы. Такая робкая и нежная! Закрывал глаза и тут же видел, что она стоит рядом. Наплевав на этикет, купил букет желтых лилий и поехал к ней.
Она была удивлена, и обрадована встретив меня у дома. А когда я ей подарил букет, она снова залилась краской. Предложил прогуляться по аллеям, и она согласилась.
Наплевал на срочность и спешку, и совсем забыв, зачем я приехал, стал, словно юнец, ухаживать за Алиной. Каждый день я дарил ей цветы и водил гулять. Вечерами ходил на приемы лишь ради того чтобы увидеть ее и пригласить на танец.
Я и сам не заметил, как влюбился и уже не хотел ее никуда от себя отпускать. А больше всего радовало то, что она отвечала мне взаимностью.
Но прибыл гонец и напомнил мне, для какой цели я здесь. Я распрощался с Алиной на неделю. Пообещав напоследок, что когда приеду, устрою ей сюрприз. У меня уже на тот момент в кармане лежало кольцо. Я очень хотел сделать ей предложение.
Дела меня задержали на две недели. Последние дни все мысли были лишь об Алине. Я надеялся, что она простит мне мою задержку, и я как-то смогу загладить перед ней свою вину.
Гнал коня без устали пару дней, чтобы добраться до Лондона. Но когда стал подъезжать к городу, то моим глазам предстала ужасная картина. Половина города была охвачена огнем. Люди бежали из города, кто-то еще пытался тушить дома. Но горели целые кварталы.
Я погнал коня в город, но на половине дороги конь отказался идти вперед, встав на дыбы. Слез с него и побежал в центр города. Но было слишком поздно. Дом, в котором жила Алина уже догорал.
Две недели я искал ее среди спасшихся от пожара. Узнавал у тех, кто смог уцелеть. Но все как один говорили, что не видели ее семью. А это значило лишь одно - они погибли.