Там, опираясь на трость, уже ждал полковник Бекетт. Он похлопал лошадь по холке, поздравил жокея, который снял седло и ушел взвешиваться, потом с усмешкой сказал:
– Кажется, она уже начинает окупаться.
– Прекрасная лошадь, а для нашей цели – просто идеальная.
– Отлично. Вам нужно что-нибудь еще?
– Да. Я хочу знать как можно больше об одиннадцати лошадях... Где их растили, чем кормили, какими болезнями они болели, в какие кафе заходили водители фургонов, в которых их возили, кто делал для них уздечки, подгоняли ли им в период заездов подковы, если да, то какие кузнецы – короче говоря, все, что можно...
– Но между ними нет ничего общего – только то, что всем им дали допинг.
– На мой взгляд, дело обстоит иначе. Между ними есть что-то общее, что позволяло дать допинг именно им. Вот это «что-то» и нужно найти. – Я погладил Искрометного по носу. Он еще не успокоился после одержанной победы. Полковник Бекетт внимательно посмотрел на меня.
– Мистер Рок, вы получите всю нужную информацию.
– Спасибо. – Я благодарно улыбнулся. – А я позабочусь об Искрометном... Он окупится очень быстро.
В этот вечер, между первым и вторым днем двухдневных скачек, конюхов в общежитии было гораздо больше. Я снова свел разговор к допингу, а сам губкой впитывал все, что говорилось. Кроме того, я дал окружающим понять: если кто-то захочет узнать, в каком деннике моей конюшни стоит такая-то лошадь, и он за полсотни попросит меня подсказать, я от такого предложения не откажусь. За это я заработал несколько неодобрительных взглядов, а также один заинтересованный взгляд исподлобья – от низкорослого конюха с огромным носом, которым он равномерно сопел.
Утром в умывальнике он встал у соседней раковины и, кривя рот, прошептал:
– Ты вчера не дурил, когда сказал, что за полсотни укажешь нужный денник?
Я пожал плечами.
– А что тут такого?
Он украдкой оглянулся, и я едва сдержал смех.
– Я могу тебя кое с кем свести, если хочешь. Только пятьдесят процентов – мои.
– Умнее ничего не придумал? – презрительно произнес я. – Пятьдесят процентов... Ты что, за ребенка меня принимаешь?
– Ну... тогда пятерка, – сразу сдался он, шмыгнув носом.
– Не знаю...
– Уж меньше пятерки я не возьму, – пробормотал он.
– А показывать, где чей денник – это ведь нехорошо, – назидательно сказал я, вытирая лицо полотенцем.
Он в изумлении уставился на меня.
– И если пятерка еще идет тебе, меньше чем на шестьдесят я не согласен.
Он не знал, как себя вести – рассмеяться или плюнуть и уйти. Я оставил его в нерешительности и, ухмыляясь, вышел сам – пора было везти Искрометного обратно в Йоркшир.
Глава 5
В воскресенье примерно половина конюхов Инскипа поехала в Берндейл – на официальные матчи по футболу и стрелкам. Мы выиграли оба, и довольные парни хлопали друг друга по плечу и запивали радость победы пивом. Местные конюхи на меня особого внимания не обратили, просто отметили факт моего появления и что теперь первое место в турнире по стрелкам может им улыбнуться. Типов вроде Супи среди них не было, а ведь Октобер что-то говорил насчет случаев допинга в этой деревне. Проявлять ко мне интерес, будь я хоть десять раз мошенником, здесь тоже вроде было некому.
Всю следующую неделю я работал со своими тремя лошадьми, читал справочники и думал, но не продвинулся ни на шаг. Пэдди был со мной холоден, Уолли тоже: Пэдди наверняка доложил ему, что я и Супи – два сапога пара. Уолли выражал свое неодобрение просто – по горло заваливал меня работой. После обеда у конюхов обычно было свободное время – вечерняя работа в конюшне начиналась в четыре часа, но мне постоянно приходилось вместо отдыха мести двор, чистить снаряжение лошадей, дробить овес, резать солому, мыть машину Инскипа или протирать окна в свободных денниках. Я не возражал и не жаловался: если вдруг понадобится быстро сменить хозяина, я смогу с ним разругаться из-за того, что на мне здесь ездили по одиннадцать часов в сутки.
Зато в пятницу мы с Искрометным снова собрались в дорогу, на сей раз в Челтенхэм, теперь кроме водителя фургона с нами ехал Гритс со своей лошадью и старший сопровождающий конюх.
В конюшне при ипподроме мы узнали, что в этот вечер дается обед в честь жокея – победителя предыдущего сезона, и все конюхи, остававшиеся на ночь, тоже решили отпраздновать это событие и сходить в город на танцы. Мы с Гритсом разместили на ночь лошадей, поужинали, а потом принарядились, на автобусе доехали до города и, заплатив за вход на танцульки, вошли в большой зал. Там было душно, вовсю громыхала бит-группа, но танцующих было пока немного. Вдоль стен стайками толпились девушки они призывно глазели на парней, которых тоже хватало. Я повел Гритса в бар, где вперемешку с местными жителями тянули пиво конюхи, и купил ему кружку пива. В этот вечер я решил «выступить», жаль только, что свидетелем моей «гастроли» будет Гритс. Бедняга, он не хотел предавать Пэдди, но, с другой стороны, ему явно нравился я, и вот сейчас я собираюсь убить в нем всякое расположение к себе. Если бы я мог ему все объяснить! А может, плюнуть и провести вечер без выкрутасов? Но ведь такая возможность не повторится. Пренебречь ею из-за боязни упасть в глазах одного обделенного умом конюха, даже если он мне нравится? Нет, за десять тысяч фунтов надо работать.
– Гритс, иди потанцуй с какой-нибудь девушкой. Лицо его медленно расплылось в улыбке.