Вечером я пошел в кино. Показывали какой-то нудный мюзикл, и зал был на три четверти пуст. На ночлег я устроился в заштатном отелишке, где меня подозрительно оглядели с ног до головы и потребовали аванс.
На следующий день во время скачек я снова постоянно крутился перед носом у старшего сопровождающего конюха Хамбера с выражением загнанности и затравленности на лице. К вечеру я автобусом и поездом уехал в Ньюкасл. А с утра сразу же сел на мотоцикл и поехал на почту – не пришел ли ответ от Октобера?
Почтовый клерк протянул мне письмо. Я раскрыл его. Без всякого приветствия, без подписи шел машинописный текст – одна страница.
"Супермен родился и вырос в Ирландии. До Джона Бини из Девона менял хозяев дважды. Третьего мая Бини продал Супермена эсквайру Х.Хамберу из Поссета, графство Дарем. В июле Хамбер продал его с аукциона в Аскоте, и он перешел к своему нынешнему тренеру за двести шестьдесят гиней.
Изучение причин поведения Супермена в Стаффорде пока не дало результатов. Проверка на допинг еще не закончена, но она вряд ли что-то покажет. Ветеринарный врач, присутствовавший при случившемся, убежден, как, по всей видимости, и вы, что это – очередной «джокер», поэтому он тщательно проверил кожу животного. Никаких видимых повреждений на ней нет.
Перед заездом Супермен, по-видимому, был в нормальном состоянии. Жокей сообщил, что лошадь вела себя нормально, вплоть до последнего барьера, взяв который она вдруг задергалась в конвульсиях и выбросила его из седла.
Более подробное изучение истории жизни Редьярда показало, что четыре года назад его приобрел П.Дж.Эдамс из Телбриджа, графство Нортумберленд, и вскоре продал на аукционе в Аскоте. Транзистор был куплен Эдамсом в Донкастере три года назад и продан три месяца спустя на аукционе в Ньюмаркете.
Расследование касательно тридцати пятифунтовых банкнотов с последовательными номерами показало, что они были выданы банком Барклая в Бирмингеме некоему Льюису Гринфилду, который полностью отвечает описанию человека, встречавшегося с вами в Слоу. Против Гринфилда и Т.Н.Тарлтона заведено уголовное дело, однако ему будет дан ход лишь после выполнения вами основной задачи.
Ваш отчет по поводу деятельности Биммо Бонора получен, но, как вам известно, покупка информации о состоянии дел в конюшнях не является уголовно наказуемым деянием. Пока решено дела не заводить, но ряду тренеров будет конфиденциально сообщено о существовании разведывательной сети".
Я разорвал страницу на несколько частей и бросил ее в урну, потом сел на мотоцикл и по трассе понесся в Каттерик – решил заодно проверить, на что способна моя колымага. Двигатель работал отлично, и я получил удовольствие от скорости.
Во время субботних скачек в Каттерике старший конюх Хамбера проглотил мою наживку вместе с крючком.
На этих скачках от Инскипа скакало две лошади, одну из них готовил Пэдди. Перед вторым заездом я, стоя на трибуне для конюхов, увидел, что этот маленький наблюдательный ирландец о чем-то оживленно беседует со старшим конюхом Хамбера. Я даже забеспокоился: а вдруг он даст мне слишком лестную характеристику?
Однако переживал я напрасно. Он сам успокоил мою душу.
– Ты еще зелен и глуп, – сказал он, оглядывая меня сверху донизу – от нечесаной шевелюры до покрывшихся грязевой коркой ботинок. – Вот и поделом тебе, в другой раз будешь умнее. Старший конюх Хамбера спрашивал, за что тебя вышвырнул Инскип, и я не стал втирать ему очки, что, мол, всему виной дочка нашего отца и благодетеля, – рассказал, как все было на самом деле.
– А как все было на самом деле? – искренне удивился я.
Рот его исказила презрительная усмешка.
Слухом земля полнится, понял? Любителей держать язык за зубами среди нашего брата немного, особенно если есть о чем рассказать. Думаешь, Гритс не рассказал мне, что ты набрался в Челтенхэме, а потом разорялся, как тебе плохо живется у Инскипа? д в Бристоле – помнишь, что ты говорил? Что с удовольствием показал бы денник, в котором стоит нужная лошадь, было бы кому. Да, да, мне и это известно. И с этим мошенником Супи ты якшался, скажешь, нет? А когда мы все поставили на Искрометного свой недельный заработок, он едва дополз до финиша... Голову на отсечение даю – твоих рук дело. Вот я и сказал человеку Хамбера, что будут дураки, если возьмут тебя. Ты настоящая дрянь, Дэн, тебя к конюшням нельзя близко подпускать на пушечный выстрел, я так ему и сказал.
– Значит, ты все это рассказал человеку Хамбера?
– Да, – кивнул он, – я сказал, что ни одна порядочная конюшня тебя не возьмет. Мое мнение – так тебе и надо, доигрался. – Он повернулся ко мне спиной и ушел.
Старший сопровождающий конюх Хамбера заговорил со мной, когда оставался еще один заезд.
– Эй, ты! – Он ухватил меня за рукав. – Я слышал, ты ищешь работу.
– Ну, ищу.
– Я могу тебе кое-что предложить. Платят хорошо. Больше, чем у других.
– Кто хозяин? – спросил я. – И сколько?
– Шестнадцать фунтов в неделю.
– Недурно, – признался я. – А у кого?
– Там, где я работаю. У мистера Хамбера. В Дареме.
– У Хамбера... – с кислой миной протянул я.
– Но ты же ищешь работу или нет? Конечно, если ты богач и можешь не работать, тогда другое дело.
– Он ухмыльнулся – слишком затрапезный у меня был вид.
– Работа мне нужна, – пробормотал я.
– Так в чем же дело?
– Может, он меня еще и не возьмет, – с горечью в голосе сказал я.