— Кто ты... — его голос сорвался на хрип.
— Твой единственный шанс, — мой голос теперь звучал точь-в-точь как его: хрипло и надтреснуто. — Убирайся отсюда. Иди в сторону черного хода. Беги и не оборачивайся!
Я осталась одна. В чужом теле, в чужом кошмаре. Когда за спиной послышались тяжелые шаги конвоира, я быстро спрятала артефакт в складках робы и опустила голову, принимая ту самую позу обреченного человека, которую видела в зале суда.
— Ну чего застрял, гнида? — грубо окликнул меня охранник, хватая за локоть. — Пошли, карета подана. Тебя уже заждались в «Черном Пике».
Меня толкнули в спину, и я покорно побрела вперед, привыкая к весу чужого тела и к лязгу цепей, которые теперь принадлежали мне.
Двери автозака захлопнулись с оглушительным металлическим лязгом, погрузив нас в душный, пропахший потом и страхом полумрак. Машина дернулась, и я едва удержалась на узкой скамье — чужое тело всё ещё казалось слишком тяжелым и неповоротливым, а центр тяжести сместился так непривычно, что каждое движение давалось с трудом.
Внутри было тесно. Вдоль стен сидели тени — люди, чьи жизни закончились в тот момент, когда судья закрыл их дела. Я сидела, низко опустив голову, стараясь не привлекать внимания. Сердце колотилось о рёбра так сильно, что мне казалось, будто охранники в кабине могут услышать этот стук сквозь перегородку.
Автозак подбросило на очередной кочке. Сидящий напротив меня мужчина глухо застонал, гремя цепями. Я рискнула поднять глаза и осторожно огляделась.
В самом углу, где свет от крошечного зарешеченного окошка едва касался пола, сидел.. Алли..
Мой выдох застрял в горле. Он выглядел ужасно: бледный, с глубокими тенями под глазами, губа разбита, а взгляд направлен в никуда — пустой и остекленевший. Он был так близко, что я могла бы дотянуться до него рукой, если бы не эти проклятые кандалы.
Я невольно дернулась в его сторону, и цепи на моих запястьях предательски звякнули. Брат медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по моему новому, чужому лицу. В его глазах не было ни капли узнавания — только безразличие ко всему миру.
— Эй, ты, не ерзай, — прохрипел сосед справа, толкнув меня локтем. — Сиди смирно, если не хочешь, чтобы конвойные приложили тебя электрошокером для профилактики.
Я заставила себя замереть. Горло сдавило спазмом. Хотелось закричать, позвать его по имени, сказать, что это я, что я пришла за ним. Но вместо этого я лишь крепче сжала зубы.
«Черт... — пульсировало в висках. — Черт, черт, черт!»
Он был здесь. В этом же автозаке, всего в паре метров от меня. Всё внутри похолодело. Я-то, наивная, была уверена, что его уже давно доставили в «Черный Пик», что он уже там, за толстыми стенами, и мне нужно лишь пробраться внутрь, чтобы его найти.
«Идиотка, — ругала я себя, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Можно же было как-то по-другому решить этот вопрос. Наверняка был менее безумный способ, если бы я только знала, что он всё еще в суде...»
Я смотрела на брата сквозь маску чужого человека, понимая: мой план сработал слишком хорошо. Я рядом с ним, но теперь я — такой же смертник, как и он. И впереди нас ждал только «Черный Пик».
Если бы я знала, что нас повезут вместе, я бы, возможно, попыталась выкрасть его прямо из коридоров суда, а не ввязывалась в эту смертельно опасную игру с подменой личности.
Я не могла даже подмигнуть ему, не могла подать знак. Для него я была лишь еще одним преступником, очередным бедолагой, разделяющим его участь.
«Ничего, — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Теперь я хотя бы вижу, что ты жив. Мы доедем до этой чертовой тюрьмы, и там я что-нибудь придумаю. Главное — не выдать себя раньше времени».
Я снова опустила голову, пряча глаза, потому что боялась: если я посмотрю на него еще хоть секунду, мой взгляд выдаст меня быстрее, чем любое магическое зеркало.
16 глава
Когда нас выстроили в очередь на полный досмотр, паника едва не выдала меня. Я видела, как надзиратели заставляют заключенных выворачивать всё до последнего шва, как они заглядывают в рот и прощупывают каждую складку одежды. Моё зеркало — мой единственный пропуск на свободу — сейчас было равносильно смертному приговору.