Я всхлипнула, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу, не давая мне отвернуться. Каждое слово давалось с трудом, горло перехватывало от унижения и страха, но я продолжала говорить, глядя прямо в его безжалостные глаза:
— Я всё сделаю... слышишь? Только сними его оттуда. Отпусти. Пусть вернется туда, откуда пришел. Я останусь здесь. С тобой. Пожалуйста, не трогай его больше.
Кай замер. В подвале воцарилась такая тишина, что было слышно лишь тяжелое, рваное дыхание брата за моей спиной. Кай медленно, почти задумчиво, провел большим пальцем по моей нижней губе, стирая кровь.
— «С тобой»... — повторил он, будто пробуя эти слова на вкус. Его губы тронула пугающая, торжествующая усмешка. — Какое трогательное самопожертвование. Выходит, ты готова стать моей личной игрушкой, лишь бы я отпустил его.
— Да, — выдохнула я, опуская голову. Волосы закрыли мое лицо, пряча новый приступ слез. — Кем угодно. Только не бей его.
Внезапно тишину подвала прорезал звонкий, сухой щелчок пальцев. Прямо из воздуха, соткавшись из серой дымки, в центре комнаты появилось мужское тело. Я вздрогнула и отпрянула, узнав его мгновенно. Это был тот самый смертник, которого я подменяла. Настоящий номер 402. Только теперь он не выглядел измученным — на нем был дорогой костюм, а на губах играла наглая ухмылка.
Всё вдруг встало на свои места…Ищейка
— Ну, наконец-то! — парень потянулся, разминая плечи, и с интересом уставился на меня. — А то мне уже стало немного неловко, босс. Девушка в таком гадюшнике, в моей старой потной робе... Зрелище, конечно, забавное, но перебор.
Он подошел к Каю, бросив на меня беглый взгляд, и кивнул на выход.
— Что, отправить её сразу к вам домой? Подготовить комнату? — непринужденно спросил он.
— Нет, — отрезал Кай. Голос его был сухим, как треск ломающихся костей. — Она ещё не усвоила урок.
Настоящий 402-й замер, его ухмылка медленно сползла с лица.
— Отведи её в темницу, — приказал Кай, кивнув на самую дальнюю дверь, за которой начинались ярусы одиночных карцеров без света и воздуха. — В самую нижнюю камеру.
— Но... как же так, босс? — парень искренне удивился, переводя взгляд с Кая на меня. — Она же сдалась. Она ваша. Зачем её в темницу?
Кай медленно повернул голову к своему помощнику, и тот мгновенно замолчал под этим тяжелым взглядом.
— Я сам решу, когда она будет достаточно сломлена, чтобы войти в мой дом, — прошипел Кай. — Выполняй.
Ищейка грубо, но без лишней злобы, схватил меня за локоть и потащил по бесконечным лестницам вниз, туда, где пахло плесенью и застоявшимся холодом. Железная дверь самой нижней камеры со скрежетом отворилась, и он буквально втолкнул меня внутрь.
Я упала на грязную солому, не в силах даже поднять голову. Тяжелый засов лязгнул, но парень не ушел. Он замер у решетки, глядя на меня сквозь узкое окошко. Его наглость куда-то испарилась, уступив место искреннему недоумению. Он высунул кончик языка, поправив пирсинг, и негромко произнес:
— Слушай... извини, я вообще не вдупляю, че он так с тобой взъелся. Обычно босс баб не гнобит, если они сразу лапки кверху делают. Ты ж ему вон — всё на блюдечке принесла, «я твоя» и всё такое. Че ты такого сотворила-то, что он тебя в этот могильник засунул?
Я с трудом перевернулась на бок, прижимаясь щекой к холодному полу. Голос звучал слабо, почти не слышно:
— Сбежала... — выдохнула я, закрывая глаза. — Сбежала от него пару раз. Видимо, он очень не любит проигрывать в догонялки.
Парень присвистнул, и в этом свисте послышалось даже некое уважение.
— А-а-а, ну тогда понятно. Ну, удачи тебе тут, куколка. Постарайся не свихнуться от тишины, она тут кусачая.
Он снова щелкнул пальцами и растворился в тени коридора, оставив меня в абсолютной, липкой темноте.
Тьма в камере была такой густой, что казалось, её можно коснуться рукой. Время потеряло смысл — я не знала, прошел час или вечность, пока в конце коридора не послышались размеренные, тяжелые шаги. Скрежет ключа в замке заставил меня сжаться в комок на грязной соломе.
Дверь отворилась, и в проеме возник высокий силуэт Кая, подсвеченный холодным светом ламп из коридора. Он вошел молча, плотно закрыв за собой дверь, погружая нас в полумрак.