— Мы просто вывезли его за городскую черту и оставили там, — продолжил Тео, глядя мне прямо в глаза, и в его взгляде я прочитала тайное подтверждение: он в безопасности. — Считай, что его просто выкинули на вольные хлеба, как ненужный балласт. Больше он тебя не обременяет, и Кай Вернер тоже не обязан тратить на него ресурсы лазарета.
Кай за моей спиной довольно хмыкнул. Ему явно понравилось, как Тео преподнес это освобождение — не как акт милосердия, а как избавление от мусора.
— Видишь? — Кай наклонился к самому моему уху, обжигая кожу дыханием. — Я держу свое слово. Твой брат свободен и предоставлен самому себе. Теперь у тебя не осталось ни одной причины думать о ком-то, кроме меня.
Он поднялся с кровати.
— Тео, проводи её в ванную и проследи, чтобы горничные принесли платье. У тебя три часа, чтобы превратить её из этой замученной девчонки в женщину, достойную стоять рядом со мной.
Кай вышел, его тяжелые шаги затихли в коридоре. Как только дверь закрылась, Тео выдохнул и наконец позволил себе убрать эту фальшивую ухмылку. Он быстро подошел ближе.
— Он на свободе, — прошептал он, едва шевеля губами. — Я лично проводил его до безопасной зоны. Кай думает, что я просто выбросил его у дороги, но у твоего брата есть еда и лекарства на первое время. Ты справилась.
Я хотела схватить его за руку, поблагодарить, но Тео резко отстранился.
— Не вздумай проявлять благодарность, — предупредил он, снова принимая вид холодного подчиненного. — Кай чувствует магию и эмоции. Если он учует, что между нами что-то есть, он вернет твоего брата в камеру за пять минут. С этого момента ты — его послушная тень. Поняла?
19 глава
Я думала, что за всё это время успела узнать Кая лучше. Как же я ошибалась.
Вечер опустился внезапно, словно мир просто щёлкнул переключателем. В комнату беззвучно вошли горничные — тени без лиц и голосов — и облачили меня в платье цвета запёкшейся крови.
Кай ждал меня внизу, в огромном бальном зале, где хрустальные люстры сияли так ярко, что резало глаза. Он стоял в центре, окруженный своими генералами, но когда я вошла, он замолчал на полуслове.
На его лице играла странная, пугающая улыбка. Это не была улыбка радушного хозяина. Его глаза лихорадочно блестели, а в уголках губ застыло что-то маниакальное.
Что-то внутри резко сжалось. Я замерла, прислушиваясь, ощущая, как напряжение ползёт по телу, не оставляя ни одного расслабленного места.
Кай резко вскинул руку, призывая к молчанию, и оркестр оборвался на полуноте. Скрипка взвизгнула и затихла. В огромном зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает воск с декоративных свечей.
— Тишина! — прошептал он, и этот шепот показался громче крика. — Слышите?
Он наклонил голову, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то потустороннему. Гости замерли, боясь даже вздохнуть. Кай медленно обвел меня рукой, не касаясь, но очерчивая контур моего тела в воздухе.
— Это шелест платья моей воскресшей птички, — его голос зазвучал певуче, с той самой пугающей нежностью, от которой по спине пробегает ток. — Я подрезал ей крылья, я вырвал каждое перышко надежды из её хвоста... но она всё равно пытается взлететь. Слышите, как бьется её сердце? Тук-тук. Тук-тук. Глупое, упрямое маленькое сердце.
Он вдруг резко открыл глаза — они были дикими, расфокусированными, как у человека в бреду. Кай повернулся к застывшим аристократам и широко, неестественно растянул губы в улыбке.
— Разве это не самое забавное зрелище, которое вы видели в жизни? — он сорвался на высокий, ломаный смех. — Она ищет выход! Она смотрит на двери, на окна, на ваши лица... Она ищет героя!
Он подскочил к одному из почтенных графов, стоявших в первом ряду, и схватил его за лацканы пиджака, тряхнув так, что у того посыпались пуговицы.
— Ты! — Кай вытаращил глаза прямо в лицо старику. — Ты спасешь её? Выведешь из моего замка?
Граф побледнел и мелко затряс головой, не в силах вымолвить и слова. Кай разочарованно отпихнул его и снова закружился вокруг меня, как стервятник.
— Видишь? Никого нет. Весь мир — это декорация в моей пьесе, — он внезапно остановился и схватил меня за шею, не сжимая, но давая почувствовать вес своей ладони. Его большой палец лег прямо на пульсирующую вену. — Я запер тебя не в этом доме, милая. Я запер тебя в своей реальности. Здесь гравитация работает так, как я прикажу. Здесь солнце встает только тогда, когда я открываю глаза.
Он придвинулся к моему лицу так близко, что я видела безумный танец золотых искр в его кофейных глазах.