— Тео! — Кай выкрикнул, не отрывая взгляда от моих губ. — Принеси мой подарок. Птичка должна знать, что клетка может быть очень... драгоценной.
Я посмотрела на Тео. Он шел к нам, неся в руках черную бархатную коробочку, и его лицо было похоже на маску покойника. Контраст был невыносимым: спокойный, методичный Кай, которого я видела утром, исчез. Остался этот псих в дорогом костюме, который наслаждался тем, как рушится моя психика.
Кай выхватил коробочку и с треском ее открыл. Внутри лежал тонкий, усыпанный черными бриллиантами ошейник.
— Если ты не хочешь летать, — Кай ласково приложил холодные камни к моей шее, — ты будешь красиво сидеть на золотой жердочке.
Кай резко обернулся к Тео, и его глаза вспыхнули маниакальным блеском.
— Тео, мой верный цепной пес... Подойди ближе! — Кай поманил его пальцем, и в этом жесте было столько издевательской грации, что мне захотелось закричать.
Тео подошел. Каждый его шаг казался механическим, тяжелым. Он остановился в метре от нас, глядя куда-то сквозь Кая, но я видела, как бешено пульсирует жилка на его виске.
— Надень это на неё, — Кай протянул брату ошейник с черными бриллиантами. — У тебя такие ловкие пальцы, Тео. Ты ведь так хорошо умеешь обращаться с хрупкими вещами... особенно с теми, которые принадлежат мне.
Кай отступил на шаг, засунув руки в карманы брюк и чуть покачиваясь на пятках. На его лице застыла пугающая, застывшая улыбка. Он наслаждался моментом. Это был его личный театр абсурда.
Тео медленно поднял руки. Когда его пальцы коснулись моей шеи, они оказались ледяными. Я почувствовала, как он едва заметно вздрогнул. Его взгляд на долю секунды встретился с моим — в нем была такая бездонная пропасть боли и извинения, что у меня перехватило дыхание.
— Застегивай, застегивай! — подбодрил Кай, внезапно рассмеявшись и хлопнув в ладоши, как ребенок в цирке. — Не заставляй птичку ждать! Она ведь так хочет почувствовать тяжесть моей любви!
Щелчок замка прозвучал в тишине зала как выстрел. Холодный металл и острые грани камней впились в кожу.
— Вот так! — Кай подскочил к нам и резко оттолкнул Тео плечом, снова захватывая меня в свои объятия. — Посмотри, Тео! Разве она теперь не выглядит... завершенной? Как картина, на которой поставили последнюю подпись. Мою подпись.
Он повернул меня к зеркальной стене, заставляя смотреть на свое отражение. В этом платье, с этим ошейником, я выглядела как дорогая вещь, выставленная на витрине безумца.
— Видишь? — Кай прижался щекой к моему виску, глядя на нас в зеркало. Его голос снова стал тихим, вкрадчивым. — Тео закрыл замок. Я отдал приказ. Все пути ведут ко мне. Даже те, которые ты считала путями к спасению.
Кай выхватывает у Тео бутылку и, смеясь, начинает поливать вином ковер, задевая дорогую обувь гостей.
— Праздник! Великий праздник! Тео, налей им всем! Пусть утонут в этом вине! Мы пьем за покорность, за цепи, за замки! — он вдруг подносит зажигалку к краю скатерти, но не зажигает её, просто щелкает кремнем. — Разве не весело знать, что всё, что вы имеете, может сгореть просто потому, что у меня испортилось настроение? Пейте, пока я добрый! Пейте за её новые крылья из черных бриллиантов!
Я стояла посреди этого сверкающего золотом и хрусталем зала, и мир вокруг меня плавился, превращаясь в лихорадочный бред. В горле застрял сухой ком, а сердце, казалось, решило пробить ребра и упасть к ногам — лишь бы не оставаться в этой грудной клетке.
Контраст между тем Каем, который утром холодно и расчетливо отдавал приказы, и этим... существом, которое сейчас кружилось в безумном танце, пугал до тошноты. Я чувствовала себя так, будто меня заперли в одной клетке с голодным тигром, который внезапно решил, что он — артист цирка, и заставляет меня быть его единственным зрителем.
Мой взгляд невольно метнулся к дверям, но там стояли люди Кая, безмолвные и неподвижные. Затем я посмотрела на Тео. Он наливал вино, и его движения были настолько точными, что это казалось жутким. Он был единственным, кто мог бы что-то сделать, но он сам был лишь частью этого механизма. Он был ключом, который Кай только что повернул в моем ошейнике.
«Мне пиздец», — осознание этого факта накрыло меня ледяной волной.»
Кай внезапно остановился прямо передо мной, и его лицо оказалось в дюйме от моего. Его глаза, расширенные, блестящие от нездорового возбуждения, впились в мои. Он медленно провел кончиком ножа по моему ошейнику, и звук скрежета металла о бриллианты отозвался у меня в зубах.