— Мама? — Касси прикоснулась к платиновой заколке в своих волосах. Её длинные, острые ногти, покрытые темным лаком, были похожи на когти. — Мама — это легенда, которую отец рассказывает нам перед сном, когда хочет оправдать очередную казнь. Она — та, кто предала нас еще до рождения. Она — предательница, которая оставила нас гнить в этой стальной империи.
— Но она спасала вас! — закричал Алан.
Лео внезапно оказался рядом. Одним молниеносным движением он приставил нож к горлу Алана. Скорость была сверхчеловеческой — Кай явно модифицировал их гены или обучал их как идеальных убийц.
— Нам не нужны сказки о спасении, «дядя», — прошептал Лео, и его губы растянулись в жуткой, безжизненной улыбке, очень похожей на оскал сестры. — Мы выросли в мире, где любовь — это слабость, за которую сжигают заживо.
— Отведите тогда меня к вашему отцу.
Лео и Касси не собирались вести его к отцу. Они переглянулись, и в этом обмене взглядами было нечто хищное, семейное.
— Отец подождет, — промурлыкала Касси, и её светящийся глаз вспыхнул ярче. — Сначала мы проверим, насколько глубоко заходит твоя преданность нашей «дорогой» матери.
Лео ударил наотмашь рукоятью ножа, выбивая воздух из легких Алана, а Касси с нечеловеческой силой схватила его за волосы, заставляя закинуть голову. В её руке блеснул тонкий хирургический скальпель. Она приставила его к его глазу, растягивая губы в той самой дьявольской улыбке.
Этот осознание ударило Алана сильнее, чем любая физическая боль. В тот момент, когда Касси приставила скальпель к его глазу, когда он кожей чувствовал её безумие и жажду крови, его внутренний волк внезапно... завыл. Но не от ужаса, а от узнавания.
— Интересно, время течет так же быстро, когда тебе вырезают нервы? — прошептала она.
Артефакт в руке пульсировал, вырывая его из будущего, но последняя мысль, вспыхнувшая в мозгу перед прыжком, была самой мерзкой за всю его жизнь: «Это она. Истинная».
— В ад вас обоих... — прохрипел он.
Пальцы сомкнулись на камне. Белая вспышка, крик ярости Лео и ледяной смех Касси — всё это слилось в один невыносимый шум и исчезло.
Мир сменился мгновенно. Вместо холодного камня империи — хруст сухих веток. Вместо стерильного запаха смерти — удушливый запах гари, сырой земли и сосновой смолы.
Алан упал в грязь, тяжело дыша. Он снова был в прошлом. В паре километров от догорающего особняка.
Через густые заросли, спотыкаясь и оставляя за собой жирный кровавый след, продирался человек. Это был Кай. Его одежда превратилась в обгоревшие лохмотья, левая рука безжизненно висела вдоль тела, а лицо представляло собой сплошное месиво из сажи и глубоких ожогов.
Он шел, пошатываясь, опираясь на стволы деревьев, и каждый его вдох сопровождался хрипом пробитого легкого. Он не видел Алана. Его затуманенный взгляд был направлен в пустоту, туда, где в ночной тишине скрылась машина с Айри.
— Айри... — сорвалось с его губ вместе с кровью.
В этом голосе еще не было той ледяной ненависти диктатора. Там была только невыносимая, кровоточащая боль человека, который только что потерял всё. Он был похож на загнанного, умирающего зверя, который всё еще не верит, что его ударили в спину.
Алан поднялся, глядя на него. Теперь он знал, что произойдет, если этот человек выживет с этой раной в душе. Он видел его детей. Он видел мир, который Кай построит на этой ненависти.
Кай рухнул на колени прямо перед Аланом, не в силах сделать больше ни шага. Он поднял голову, и его единственный уцелевший глаз с трудом сфокусировался на оборотне.
— Ты... — прохрипел Кай, узнавая того, кто вытащил его из огня. — Почему ты вернулся?
Он всё еще думал, что её похитили. Он еще не превратил свою боль в террор. У Алана в руках был артефакт, а перед ним — человек, который через мгновение примет решение стать монстром. Нужно не допустить этого.
23 глава
Холодная вода плеснула мне в лицо, вырывая из липкого забытья. Я закашлялась, пытаясь вдохнуть, но легкие сковал ужас. Стены вокруг были голыми, пахло сыростью и дешевым табаком. Это был не особняк Кая. Это вообще была не Европа. Сквозь узкую щель в подвальном окне я видела иероглифы и слышала чужую, быструю речь. Китай. Они вывезли меня на другой край света.