24 глава
Я поправила поля широкой шляпы и низко надвинула солнечные очки. За эти годы я научилась быть тенью. Жан заставил меня сменить имя, цвет волос и даже манеру говорить, но он не смог изменить одного — взгляда моего сына.
Маленькому Лео было четыре. Он шел рядом, крепко держа меня за руку. Он был пугающе спокойным для своего возраста, с теми же резкими чертами лица и холодным, пронзительным взглядом, которые каждую ночь снились мне в кошмарах.
— Мама, почему мы стоим? — тихо спросил он. Его голос, такой чистый и в то же время лишенный детской легкости, заставил меня вздрогнуть.
— Ждем машину, милый. Скоро будем дома, — солгала я. Дома у нас не было. Был только золотой замок Жана.
Я поправила поля широкой шляпы и низко надвинула солнечные очки. За эти годы я научилась быть тенью. Жан заставил меня сменить имя, цвет волос и даже манеру говорить, но он не смог изменить одного — взгляда моего сына.
Маленькому Лео было четыре. Он шел рядом, крепко держа меня за руку. Он был пугающе спокойным для своего возраста, с теми же резкими чертами лица и холодным, пронзительным взглядом, которые каждую ночь снились мне в кошмарах.
— Мама, почему мы стоим? — тихо спросил он. Его голос, такой чистый и в то же время лишенный детской легкости, заставил меня вздрогнуть.
— Ждем машину, милый. Скоро будем дома, — солгала я. Дома у нас не было. Был только золотой замок Жана.
В этот момент охрана аэропорта начала суетиться. Люди в черной форме с эмблемой «Лилии» — той самой, от которой у меня до сих пор холодели пальцы — перекрыли центральный холл. Сердце пропустило удар.
Из VIP-выхода вышел мужчина. Высокий, в безупречном черном пальто. Его лицо было частично скрыто воротником, но шрам, тянущийся от виска к челюсти — след того самого пожара — горел на его коже как клеймо. Кай. Он выжил. Он стал еще мощнее, еще страшнее. Вокруг него вибрировала аура такой тяжелой силы, что люди невольно отступали назад.
Я замерла, боясь даже дыхнуть. «Он не узнает тебя, Айри. Ты другая. Прошло четыре года», — твердила я себе.
Кай шел мимо, окруженный свитой, его взгляд был устремлен вперед, пустой и ледяной. Но когда он поравнялся с нами, Лео вдруг остановился. Мой сын разжал мою руку.
— Мужчина, — негромко позвал Лео.
В холле наступила мертвая тишина. Охрана Кая напряглась, но он сам... он замер так, будто в него попала молния. Кай медленно, почти механически, повернул голову.
Его взгляд упал на маленького мальчика, который стоял перед ним, засунув руки в карманы крошечного пальто. Лео смотрел на Кая снизу вверх — без страха, с каким-то странным, инстинктивным узнаванием. В этот момент между ними возникла невидимая дуга. Воздух вокруг них словно заискрился от статического электричества.
Кай побледнел. Его единственный здоровый глаз расширился. Он смотрел на свою уменьшенную копию, на свои же глаза, которые теперь смотрели на него с лица ребенка.
— Мама говорит, что на огонь нельзя смотреть долго, — вдруг сказал Лео, глядя прямо на шрам Кая. — Но вы выглядите так, будто огонь вас не победил.
Кай сделал шаг вперед, его рука, затянутая в черную кожу, дрогнула. Он проигнорировал меня, стоявшую в тени колонны. Весь его мир сузился до этого маленького человека.
— Как тебя зовут, малыш? — голос Кая был хриплым, надломленным, в нем впервые за годы прорезалась живая боль.
Я поняла, что сейчас всё рухнет. Ребенок почувствовал отца. Кровь отозвалась на кровь.
— Его зовут Лео, — я вышла из тени, снимая очки. — И нам пора идти.
Кай резко перевел взгляд на меня. Время остановилось. В его глазах вспыхнуло столько чувств — от безумной надежды до испепеляющей ярости за то, что я скрыла от него сына.
— Айри... — выдохнул он, и в этом слове был приговор нам всем.
25 глава
Глаза Кая на мгновение оторвались от меня и Лео, метнувшись за мою спину. Его лицо мгновенно превратилось в маску из застывшего бетона.
Жан шел к нам через терминал, окруженный своими людьми. На его лице сияла та самая самоуверенная, хозяйская улыбка, которая за эти четыре года стала для меня символом рабства. Он еще не понял, кто стоит перед нами. Для него это был просто затор в аэропорту.