— Жан был слабым, — продолжал Лео, и в его голосе послышался сухой, безжизненный хруст, в точности копирующий интонации Кая. — Он кричал как птица в клетке. Отец сказал, что сила — это когда тебе не нужно кричать. Я хочу быть сильным, как отец. Чтобы никто больше не запирал тебя в подвале.
Он крепко сжал рукоять ножа, и его маленькие костяшки побелели. В этот миг в салоне машины стало невыносимо холодно. Я смотрела на своего четырехлетнего сына и видела не ребенка, а зарождающееся чудовище, хищника, который только что попробовал первую кровь и нашел её вкус восхитительным.
— Я оставлю его себе, — заключил он, пряча нож обратно в карман и снова отворачиваясь к окну. — Это мой первый подарок от папы.
Я прижала руку к губам, чтобы не закричать. В зеркале заднего вида я встретилась взглядом с водителем — человеком Кая. Он смотрел на Лео с немым, суеверным ужасом.
26 глава
Мраморные полы были покрыты тяжелыми коврами, стены увешаны гобеленами с эмблемой Лилии, но всё это не скрывало холодную, стерильную пустоту. Это был не дом, а склеп, хранящий воспоминания. В тронном зале, куда нас привели, Кай сбросил пальто, и я увидела, как сильно его тело изранено шрамами — живое доказательство той ночи.
Он отпустил мою руку, и я почувствовала себя брошенной в центре огромного, безмолвного пространства. Лео стоял у ног Кая, словно маленький часовой, его взгляд метался между нами, впитывая каждую эмоцию.
Кай медленно прошел к своему трону, массивному креслу из темного дерева, и опустился в него.
— Ну, Айри, — его голос был как скрежет металла. — Теперь ты расскажешь мне. Каждый день. Каждую ночь. Почему ты позволила ему прикоснуться к тебе? Почему ты отдала ему моего сына?
Я сделала шаг вперед, но Лео вдруг поднял голову.
— Она не отдавала, — сказал он, и его тон был абсолютно ровным. — Жан держал её в подвале, а яд был в ней. Он говорил, что если она не будет его слушаться, мама умрет, а я не буду дышать.
Кай замер. Его взгляд, полный ярости, на секунду стал... человеческим. Он посмотрел на сына, затем на меня.
— Яд? — прошептал он.
Лео подошел ко мне и крепко обнял мою ногу. Затем он поднял взгляд на Кая. В его глазах не было ни детской наивности, ни страха, который обычно испытывают дети перед разгневанными родителями. Было что-то другое. Что-то, что заставило даже Кая нахмуриться.
— Жан бил её, когда она не слушалась, — Лео говорил это с той же будничной интонацией, с какой рассказывал бы о погоде. — А один раз он хотел ударить маму ножом. Я его не люблю. Я хотел его убить. Он слабый…
Шок накрыл с головой, как ледяная океанская волна. Сознание на секунду просто «выключилось», оставив после себя звенящую пустоту.
Я чувствовала, как на лице сама собой растягивается эта многообещающая улыбка, а взгляд застывает на одной точке.
— Лео, дорогой, — перебила я его, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально ласково, хотя в глазах наверняка плясали черти, — ты слишком много говоришь.
Кай резко выдохнул. Его челюсть сжалась. Он посмотрел на сына, на свои собственные черты, отраженные в этом маленьком лице. И вдруг в глазах Кая промелькнуло нечто пугающе знакомое. То самое дикое, безумное удовлетворение, которое он испытывал, когда ломал врагов.
О господи…
— Ты... хотел его убить? — Кай склонился к сыну, и в его голосе прозвучало не осуждение, а странное, почти гордое восхищение.
Мой взгляд остекленел и замер, сфокусировавшись на какой-то невидимой точке в пространстве. Я чувствовала, как моё лицо превращается в плоскую, абсолютно невыразительную маску. В этот момент я не просто молчала — я буквально перестала существовать для окружающего мира, превратившись в безжизненную статую из чистого отрицания реальности
— Да, — твердо ответил Лео. — Потому что он заставлял маму плакать. И он не такой сильный, как ты. Он плохой.
Кай медленно выпрямился, переводя взгляд с Лео на меня. А я усиленно делала вид, что я — случайный прохожий, просто решивший постоять рядом с этим шумным ребёнком. Мой взгляд нервно блуждал по потолку, изучая каждый выступ, пока пальцы судорожно сжимали края одежды.
— Он будет мне отличным наследником, — прошептал Кай, и в его глазах загорелся опасный огонек. — Научится контролировать свои... инстинкты. Как я.
Я стояла между ними, чувствуя, как стены этого зала давят на меня. Я спасла ребенка от смерти, но обрекла его на то, чтобы он стал монстром. Лео, мой маленький мальчик, уже смотрел на мир глазами убийцы, и Кай это одобрял.