— Ты должен был вернуться обратно! — я сделала шаг к нему, тыча пальцем в воздух. — Вернуть артефакт, спрятать его там, где никто и никогда не найдет... А ты? Ты серьезно, блин? Ты рискуешь всем, появляясь здесь!
Алан лишь беззаботно махнул рукой, рассматривая свои ногти.
— Ну, я только начал тебя понимать. Знаешь, со стороны ваша семейка выглядит как очень захватывающий сериал. Трудно оторваться.
Я закатила глаза так сильно, что стало больно, и, тяжело вздохнув, повернулась к плите. Руки всё еще дрожали, когда я начала насыпать новую порцию зерен.
— Ты невыносим, Алан. Эти часы тебя свели с ума. Если Кай почувствует твой запах или увидит тебя здесь... он не будет спрашивать, кто ты. Он сначала вырвет тебе хребет, а потом начнет диалог.
— Ой, да брось, я мастер маскировки, — Алан подался вперед, и его голос приобрел подозрительно вкрадчивый тон. — Ну, как там в общем на личном? Когда второго планируете ребенка завести?
Я замерла с ложкой в руке. Медленно обернулась, глядя на него как на сумасшедшего.
— Ты... ты что такое спрашиваешь?! Совсем, что ли, крыша поехала от прыжков во времени?
— А что такого? — он усмехнулся, в его глазах блеснул опасный интерес. — Кай на тебя смотрит так, будто готов съесть целиком. По-моему, отличный момент для расширения семьи.
— Я с одним-то не справляюсь! — выкрикнула я, вспоминая окровавленный нож в кармане Лео.
— Ты видел нашего сына? Он в четыре года рассуждает о «песне клинка»! Если появится второй такой же, я просто сойду с ума в этом доме!
Алан хотел что-то ответить, но вдруг его лицо посерьезнело. Он принюхался, и его зрачки сузились.
— Кажется, папочка идет, — прошептал он, начиная мерцать. — Подумай над моим вопросом, Айри. Вдруг второй будет... поспокойнее?
В следующую секунду стул снова был пуст, а в коридоре послышались тяжелые, властные шаги Кая.
Я судорожно схватила тряпку и принялась вытирать разлитый кофе, стараясь, чтобы движения выглядели естественными. Сердце колотилось в самом горле — я физически чувствовала, как в воздухе еще тает электрический след от исчезновения Алана.
Дверь распахнулась с характерным тяжелым стоном петель. Кай вошел не спеша, его присутствие мгновенно «сдавило» пространство кухни, делая воздух густым и горячим. Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны, обнажая шрамы на предплечьях. Его единственный глаз зацепился за мои дрожащие руки, но, к моему удивлению, в нем не было подозрения — только странная, глубокая задумчивость.
Он подошел сзади, накрыл мои ладони своими, останавливая мою суетливую уборку, и прижал меня спиной к своей груди.
— Айри... — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рокот. — Я как раз искал тебя. Хотел сказать кое-что, о чем обычно не говорят вслух.
Я замерла, боясь дышать. Кай редко пускался в откровения, тем более так внезапно.
— Я тут подумал... — он сделал паузу, и я услышала, как тяжело и ровно бьется его сердце у меня под лопаткой. — Я чертовски рад, что у тебя есть этот невыносимый брат. Что Алан всё еще здесь, с нами.
Я вздрогнула от неожиданности. После подколов Алана это было последнее, что я ожидала услышать.
— Ты... ты серьезно? — прошептала я.
— Вполне, — Кай развернул меня к себе, не выпуская из кольца своих рук. Его лицо было пугающе серьезным, а в глубине зрачка мерцало признание. — Все эти четыре года... Лия, если бы не он, я бы не справился. Когда я искал тебя, я превращался в нечто... во что-то, у чего нет имени. Я терял человеческий облик, я готов был сжечь весь этот мир просто ради одной зацепки.
Он коснулся моего лица своей израненной рукой, и его пальцы едва заметно дрожали.
— Твой брат был единственным, кто не давал мне окончательно сойти с ума. Он вытаскивал меня из бездны, когда я уже готов был шагнуть в неё. Он рычал на меня, дрался со мной, заставлял меня есть и спать, когда я хотел только убивать. Без него... я бы не дожил до того дня, когда встретил тебя в аэропорту. К тому моменту от Кая осталась бы только пустая, выжженная оболочка.
Кай издал сухой, гортанный звук, похожий на смешок сквозь боль.
— Он спас меня для тебя, Айри. Спас твоего мужа, пока тебя не было рядом, чтобы сделать это самой. И за это я прощаю ему всё — и его длинный язык, и его наглые выходки. Без этого пса я бы просто не выжил.
Я смотрела на него, и слезы снова подступили к глазам. Слышать это от Кая — гордого, жестокого, непоколебимого — было самым сильным доказательством того, через какой ад он прошел.