— Заткнись и скажи лучше — ты нашёл хоть что-нибудь?
Он снова пожал плечами.
— Найти — не нашёл.
Пауза.
— Но понял одно: мы вляпались по-крупному.
Я посмотрела в тёмный выход из подворотни, плотнее запахнула плащ и выдохнула:
— Отлично. Значит, всё идёт по плану.
Я усмехнулась.
— Которого у нас, как обычно, нет.
Я усмехнулась — и в этот момент всё посыпалось.
Смех вышел кривой, короткий. В груди вдруг стало пусто и тяжело одновременно, будто я слишком долго держалась на одном только упрямстве. Ноги подкашивались, руки дрожали, а сил язвить больше не осталось.
Шаг — и я уткнулась лбом ему в грудь. Просто прижалась. Без слов.
А потом всё-таки сорвалось — тихо, некрасиво, сдавленно. Я вцепилась в его куртку и расплакалась, как будто только сейчас дошло, где я была и что со мной могло случиться.
Он застыл.
Я чувствовала это слишком отчётливо — его напряжение, короткую паузу, когда он явно не знал, что делать. За всё время, что мы друг друга знали, я ни разу не была такой. Не слабой. Не сломанной. Не той, кого хочется удержать.
— Айя… — тихо сказал он, растерянно. — …
Я только сильнее прижалась, упрямо мотая головой, будто боялась, что если отпущу — снова останусь одна в этом времени, в этом городе, в этой грязной подворотне.
Он выдохнул сквозь зубы.
И обнял.
Неловко сначала, будто пробуя, можно ли. Потом крепче. Ладонью на затылке, второй — к спине, прижимая к себе так, как не прижимают «вредных сестёр». Медленно, успокаивающе.
— Всё, — тихо сказал он. — Всё, я здесь.
Я всхлипнула, уткнувшись ему в плечо.
Мы стояли так несколько секунд. Может, минуту. Время странно растянулось.
Потом он чуть отстранился, наклонился ко мне, заглядывая в лицо — внимательно, серьёзно, без шуток.
— Слушай, — сказал он тише. — У меня есть идея.
Я подняла на него глаза.
— Плохая? — хрипло спросила я.
— Как обычно, — уголок его губ дёрнулся. — Но рабочая.
Он вздохнул и добавил уже жёстче:
— Только в этот раз ты сидишь в безопасном месте, не высовываешься и делаешь ровно то, что я скажу. Хорош?
6 глава
Я не успела сделать и трёх шагов, как реальность пошла трещинами. Дождь, вязкая грязь под сапогами, тяжёлый, пропитанный сыростью плащ — всё это вдруг схлопнулось в одну черную точку. Тьма накрыла меня мягко, но бесповоротно.
Следующее, что я помню — обжигающее тепло. Оно разливалось по телу, вытесняя холодный озноб. Под спиной было что-то невероятно мягкое, пахнущее свежестью и лавандой.
Я открыла глаза в светлом, залитом утренним солнцем помещении. Бежевая штукатурка стен казалась тёплой, а лучи, пробивающиеся сквозь легкие занавески, рисовали на полу золотистые узоры. Всё выглядело пугающе стерильным и правильным.
Я подняла руку — кожа была чистой, ни следа дорожной пыли. Грязный плащ исчез, сменившись сухой и уютной одеждой. Сердце тут же пустилось вскачь. Где я? В раю? Или в очень дорогой тюрьме?
— Что за… — прошептала я, обводя взглядом комнату. Голос звучал хрипло. — Где я?
Не успела я прийти в себя, как за дверью раздался шум — уверенные, тяжелые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Алли. За его спиной маячил еще один парень, примерно его возраста, который выглядел так, будто ждал нападения каждую секунду.
— Очнулась, — констатировал Алан. Его голос был ровным, но я видела, как ходят желваки на его лице. Он сделал шаг вперед, и его прорвало:
— У меня к тебе только один вопрос: как ты умудрилась так свалиться?! Где ты была, блядь, всё это время?!И откуда у тебя эти синяки…?!
В его глазах металась дикая смесь ярости и такого первобытного страха за меня, что у меня перехватило горло. Я посмотрела на его взъерошенный вид и не смогла сдержать слабую, чуть лукавую улыбку.
— Хм… ну, технически, это было три вопроса, а не один, — прохрипела я, слегка дразня его.
Алан замер. Весь его гнев на мгновение наткнулся на мою наглость, и… он сдался. Его губы дрогнули, и на лице появилась та самая редкая, почти невидимая улыбка, которую он приберегал только для меня.
— Ладно, — выдохнул он, плечи его опустились. — Прости за взрыв. Я… я просто места себе не находил. Господи, я такой паршивый старший брат. Прости меня за всё.
Он посмотрел на меня с такой искренней виной, что мне захотелось его обнять, но Алан тут же «переключился». В глазах блеснула странная искорка, он склонил голову набок.