Для второго ученья Йони поставил двух человек, изображающих угандийских солдат. Но не у здания терминала — было известно, что там находятся часовые, а подальше, у начала ведущей к нему полосы. «По логике, они поставят здесь охрану», — сказал Йони.
Кроме бойцов Части, начала учений ожидали также солдаты и офицеры парашютных войск и Голани. Среди них был и сержант Сурин Хершко, который скоро должен был демобилизоваться. Он со своим батальоном был на Голанах, когда вместе с четырнадцатью товарищами получил приказ направиться в центр страны. Прошлой ночью, с четверга на пятницу, они прибыли на место, где назавтра должно было состояться ученье-модель, и там легли спать на земле, в спальных мешках. В пятницу им сказали, что готовится атака на трехэтажное здание, в котором находятся террористы. Ни слова об Энтеббе, атака якобы состоится в Ливане. Однако, увидев на месте самолеты «геркулес» и услышав утром, что их приглашают в заправочный самолет, чтобы понять, сколько человек туда может втиснуться, они уже не нуждались в объяснении, что готовится вторжение в Энтеббе. Большую часть дня, до начала ученья-модели, им особенно нечего было делать. Они сидели в сторонке, говорили между собой, глядя на своих офицеров, занятых встречами, переговорами и подготовкой планов. Время от времени Сурин видел там подполковника, которого знал раньше. Это был Йони.
«Я был сержантом в минометном подразделении, — рассказывает Сурин о своем, знакомстве с Йони в период, когда Йони был танкистом. — Меня иногда посылали с отрядом для минометной поддержки на танковых батальонных ученьях. Так я дважды оказался и в батальоне Йони. Я сидел с ним на инструктаже по планированию учений и моего в них участия. Я видел очень энергичного парня… он очень хорошо разбирался в минометах. Знал, о чем идет речь. Обычно, отправляясь на такие ученья, я знал: буду делать что хочу, командир батальона все равно в этом деле не смыслит — постреляю, когда и как хочу, чтобы появилось там немного дыма, и это его устроит. Но с Йони такое не прошло. Он знал эту область и этот предмет, знал точно, чего и когда требовать. И в самом батальоне к Йони было особое отношение. Его там ценили. И еще я помню — когда я вышел после учений со своим звеном, мне дали от их батальона водителя для минометного бронетранспортера. Это был личный шофер Йони, шофер его машины. „Заметь, — все время обращал мое внимание шофер, — какая у него власть на всем учением, как он владеет всеми, как отдает команды. Меня это поразило — никогда не видел, чтобы шофер с таким интересом следил за ученьем“».
У Сурина не было особых опасений по поводу операции в Энтеббе. Он полагался на своих командиров и был уверен, что армия способна вернуть его оттуда живым. Перед ученьем-моделью ему и его товарищам сказали, что они должны выйти из самолета и прибыть к «зданию», обозначенному специальными знаками. Но назавтра, в субботу, они уже получили более подробную инструкцию. Им наконец сказали, что они отправляются в Энтеббе, что их задача — завладеть новым зданием терминала. Звено Сурина, во главе с командиром его роты, должно залезть на крышу и проверить, нет ли там угандийских солдат. Еще им сказали, что к угандийским солдатам, если они там обнаружатся, надо отнестись как к врагу. Гражданских не трогать, а только собрать их в нижнем этаже. Им также объяснили, что хотя захваченные находятся в здании старого терминала, но кто знает, может быть, за последний день их перевели в новый. В этом случае именно им придется освобождать заложников.
Около десяти вечера начальник Генштаба вернулся из Шарма в центр страны. Начальник Генштаба с Екутиэлем Адамом, Даном Шомроном и другими старшими офицерами сначала собрались в кабинете Йони, где он им кратко изложил свой план, который они в основном уже знали, и где обсудили отдельные связанные с операцией пункты. Гур заострил внимание на контрольной башне, и Йони объяснил, что он собирается нейтрализовать ее на первой стадии операции с помощью сил отвлечения на джипах и вооруженного ручным пулеметом бойца, а на второй — с помощью солдат на бронетранспортерах. После короткого совещания все поехали на место, где должно было состояться ученье-модель.