Йони обрадовался этой идее. «Он мне сказал: „Это отличная идея“, — рассказывает Шани. — И побежал, чтобы рассказать об этом кому-то из своей компании, как будто они сами бились над этой проблемой и вот теперь им дали подходящий ответ. Потом Йони схватили разные высшие офицеры и стали прижимать его к стенке. Я не стал ждать его, пошел к летчикам, мы сидели разговаривали на улице на траве».
Шани очень ценил Йони. «Мы были одного с ним звания, но я испытывал к нему уважение как к человеку, который, я знал, гораздо выше меня, — говорит Шани. — Моя оценка Йони строилась на… знакомстве с его личностью — частично по моим собственным наблюдениям, а частично по рассказам окружающих, создавших определенно героический образ. В нем сочетались выдающийся боец и интеллектуал… В моем представлении однозначно возник образ исключительной личности. Йони для меня встал в один ряд с могучими личностями нашей древности».
Цви, пилот-резервист у Шани, слышал от него о Йони фразу; которая врезалась ему в память. Йони проходил недалеко от них, и Шани сказал Цви: «Такого бойца у нас в стране еще не было».
Старый штурман не ожидал подобных слов от командира эскадрильи, которого знал много лет. «От Шани получаешь комплимент раз в полвека. Он человек серьезный, — объясняет Цви, — мы ведь с детства воспитаны на рассказах о героях прошлого. И услышать вдруг такую оценку от Шани было поразительно».
Шани еще сказал Цви: «…И шанс его при этом уцелеть — фифти-фифти».
В субботу утром начальник Генштаба, глава Оперативного отдела и командир эскадрильи встретились с главой правительства, министром обороны и министром иностранных дел. Начальник Генштаба получил утром доклад от главы разведки, генерал-майора Шломо Газита, по оценке которого, имеющиеся разведывательные данные действительно позволяют выполнить операцию. Перед тремя членами правительства представлен был план армии по освобождению захваченных, и начальник Генштаба однозначно заявил, что он его поддерживает и рекомендует. На основании этой рекомендации Рабин собрал специальную группу министров и после краткого обсуждения, на котором Перес выразил энергичную поддержку военной акции, группа утвердила план. На два часа пополудни назначено было заседание всего правительства. Именно оно решит в конечном счете, идти на операцию или нет.
Перед тем как солдаты Части выехали в Лод на военном автобусе, у них были час или два передышки. Во время совещания командиров и после него им особенно нечего было делать, поскольку приготовления в основном были закончены. Пинхасу, самому молодому бойцу в отряде, этот отрезок времени запомнился как очень трудная часть операции. Ожидание грядущего, когда к тому же есть время думать и заниматься самоанализом, далось ему нелегко. Яэль, секретарша Йони, которая давно знала Пинхаса — они учились в одном классе в средней школе, — подошла к нему утром, чтобы его подбодрить. Теперь Пинхас обдумывал, не написать ли чего-нибудь семье перед вылетом на операцию.
Дани Даган и Амицур в это время еще трудились над «мерседесом» и не заметили, что военный автобус с солдатами оставляет Часть. Они установили на «мерседесе» флажок Уганды на антенне слева и припаяли на фасаде машины маленький вымпел на металлическом стержне. Номера уже были заменены на «угандийские», сделанные из картона, и «мерседес» имел сейчас внушительный угандийский вид. Однако, на их взгляд, его облик еще не был совершенным. После ночной покраски остались неравномерные участки, и они продолжали обрызгивать машину черной краской из банок. Вдруг Дани заметил, что они здесь одни. Отправились в центр лагеря в поисках других бойцов из отряда, но увидели, что все уже уехали. Поспешно свернув флаг и прикрыв номера, они сели в машину и доехали на ней до аэродрома. До вылета еще оставалось время. Амицур поднял «мерседес» задним ходом в брюхо первого самолета, стоявшего на дорожке. Два «лендровера» уже были внутри, все машины привязали к полу самолета. Там, в Лоде, солдаты и офицеры Части встретились с остальными бойцами, участвующими в операции, которых было больше, чем их. Пинхас увидел, как некоторые парашютисты целуются с полковыми секретаршами, — приехавшими проводить их на аэродром.