«Был красноватый свет, и мы видели его лицо, — рассказывает Шломо. — Он был без берета, без портупеи и оружия… Он говорил со всеми, улыбался, бросал несколько слов ободрения каждому. Это было, как будто он прощается, как будто знает, что с ним будет. Он не отдавал людям оперативных команд, только хотел вселить в них уверенность. Я помню, что самому молодому в нашем отряде — Пинхасу — он тоже пожал руку… Он вел себя скорее как товарищ… Мне казалось, что он чувствовал: с этого момента события — или, по крайней мере, их большая часть — начинают зависеть от этих людей… Он был, конечно же, самым опытным среди бойцов. И я помню, как он проходил, слегка подшучивая, как будто беседуя и высвобождая людей перед боем».
«Помните, — сказал им Йони, — что мы — лучшие из всех, кто будет там, в Энтеббе. Нам нечего опасаться». Дойдя до Арнона, пожал ему руку и сказал: «Убивай без колебаний этих мерзавцев», имея в виду террористов. И людям своего звена, доктору Давиду и связному Тамиру, пожал Йони руки. «Будет порядок, — сказал он Тамиру. — Сделаем это чисто, не беспокойся». На заднем сиденье своего джипа, слева, сидел Пинхас. «Ты что улыбаешься, Пинхас?» — спросил Йони, дойдя до него, и потрепал рукой черную гриву молодого солдата.
«Это создало ощущение личной связи между ним и нами, бойцами Части, находящимися при исполнении задания, — рассказывает Пинхас. — Не то что командир, раздающий сверху приказы подчиненным, а те, со своей стороны, спускают их дальше, так что тебе, солдату, только и остается, что поглядывать на вершину пирамиды. Йони дал ощущение личной связи между командиром операции и последним из бойцов, которым, в смысле возраста, был я. Этот контакт с ним, перед самой посадкой, вызвал у меня очень-очень хорошее чувство».
Один из офицеров Части подошел в этот момент к Йони и сказал: «Не приближайся слишком близко к атакующей группе. Помни, что ты командир Части, нельзя, чтобы тебя подстрелили». Йони усмехнулся: «Будет порядок». Пожал руку и Муки.
Потом зашел в кабину. Буря была уже позади, небо чистое. Напротив, через переднее стекло, уже можно было видеть огни посадочной полосы Энтеббе. Они горели и были видны всем, в то время как самолет, который летел без огней в ночной темноте, был скрыт от глаз. Увидев горящие огни, все почувствовали облегчение — никто их, как видно, там не ждет. Шани продолжал осторожно снижать самолет. Посадка не должна быть слишком резкой, чтобы из-за большого веса самолета не лопнули колеса. Параллельно посадка проводилась по показаниям радара, так, будто посадочная полоса не освещена, — на случай, если угандийцы почувствуют что-то неладное и в последний момент выключат свет, Шани и тогда сможет попытаться посадить самолет на затемненную полосу.
— Все в порядке? — послышался голос Бени Пеледа со стороны летучего КП.
— Все в порядке, — ответил Шани. Зная, что его слова записываются, он старался, чтобы голос его, несмотря на волнение, звучал совершенно спокойно. — Нет проблем.
Йони из кабины, вместе со стоявшими там же Шомроном и Матаном, смотрел на освещенный аэродром. Справа от полосы — новый, освещенный терминал, а подальше, с восточной стороны и менее заметный глазу, — его цель, старый терминал. И там горел свет. Не задерживаясь в кабине, Йони вернулся к своим бойцам и, надев портупею, сел на переднее сиденье «мерседеса». Против него были сходни самолета. Направо, у окна машины, стоял сейчас Матан, вслед за ним покинувший кабину самолета. Матан расположился у боковой двери, из которой выйдут солдаты из отряда парашютистов, чтобы установить на дорожке альтернативное освещение. Задние сходни стали сейчас, еще до посадки, раскрываться, и Йони увидел напротив черную воду озера Виктория, Он приказал Амицуру завести «мерседес». Стартер, отремонтированный в Части, сработал, и мотор пробудился к жизни. Еще несколько секунд, и вот — тело чувствует толчок самолета, коснувшегося земли, а взгляд охватывает бегущие назад огни посадочной полосы. Пинхас смотрит в этот момент на часы — двадцать три ноль-ноль по израильскому времени; а по угандийскому — полночь, начало 4 июля 1976 года. (Официально записанное время операции было 23:01 по израильскому времени.) Самолет резко снизил скорость; когда достиг середины полосы, из него выпрыгнули один за другим десяток солдат отрада парашютистов, а самолет продолжал двигаться к пункту выгрузки. Одновременно развязали канаты, крепившие машины к его полу.
Приблизившись к подъездному пути, связывающему главную полосу с диагональной, Шани повернул по нему направо. И там остановился. Он доставил группу бойцов Части к исходному пункту.