— Дом ваш горит! Быстрее!
— Людей разбудил?
— Никого еще не будил. Как увидел, сразу сюда, к вам. Вставайте!
«Вот болван! — мысленно выругался Дуйсенбай. — Из-за такого весь план сорвется». И вслух приказал:
— Людей подымай! Слышишь? Соседей буди! Соседей!
Ходжанияз убежал, и тотчас с улицы донесся его отчаянный крик:
— Горим! Подымайтесь! Эй, люди, пожар!
Дуйсенбай выждал еще какое-то время и, когда убедился, что народу во дворе уже много, выбежал на крыльцо.
— Во-ей! Помогите! О аллах! — взвыл он нечеловеческим голосом.
— Оденьтесь, — потянула его в дом старшая жена. Дуйсенбай упирался, беспорядочно размахивал руками, но в конце концов сдался, позволил жене увести себя в комнату.
Пламя с пристройки успело переброситься уже в соседний двор, подбиралось к дому Дуйсенбая.
Народу с каждой минутой становилось все больше. Женщины ахали, в ужасе заламывали руки, кто-то плакал, кто-то искал в темноте своего ребенка. Из соседней юрты прямо на улицу выволакивали домашний скарб. Испуганно мычали коровы. Сноп искр вздымался в самое небо.
— Чего ж стоите? Тушить нужно! — набросился на толпу Дуйсенбай. — Все сгорим!
Кто-то должен был стать за главного, взять руководство людьми в свои руки, распоряжаться, приказывать, требовать. Само собой получилось, что этим главным оказался спокойный, всегда уравновешенный Сеитджан.
— Воду! Всю воду, что в доме, — сюда! — командовал он. — Пристройку растаскивать! Вы заходите с той стороны. Вы — отсюда..
Вскоре в действиях группы мужчин, обступивших огонь, уже наметился какой-то порядок. В толпе созерцателей по-прежнему царил хаос.
Дуйсенбай занимал позицию серединную. Он метался между теми и другими и без конца повторял:
— Понимаешь, сплю я, сладкий сон такой вижу, и вдруг: «Пожар! Горим!... Так и сгорел бы — не проснулся. Эх, беда!..
В самый разгар ворвалась в толпу Нурзада. Бледная, запыхавшаяся, все оглядывалась по сторонам, кого-то искала. Локтями пробилась вперед, среди тех, кто тушил, увидала отца, бросилась к нему, горячо зашептала:
— Там люди какие-то на канале... Недоброе замышляют... Нужно туда!
Калий посмотрел на нее подозрительным взглядом, произнес сердито, с угрозой:
— Тебе чего там, на канале, среди ночи?
— Потом, потом я все объясню !.. Нужно туда!
— Домой! Без тебя разберемся!
— Отец!
— Домой, я сказал!
Понурив голову, Нурзада вернулась к толпе, которая, будто болото, засосала, втянула ее в себя. Какие-то люди мяли и толкали ее, поворачивали то в ту, то в другую сторону, и со всех сторон она видела испуганные, напряженные лица.
Растерянность ее продолжалась недолго. Вскинув голову, вытянув шею, она крикнула своим ломким девичьим голосом:
— Люди! Там на канале какие-то всадники. Недоброе замышляют. Бегите туда!
Те, кто подальше стоял, за гулом толпы не расслышали, кто поближе — удивленно воззрились:
— Ты чего? Умом тронулась? Тут пожар, а она — бегите!
Напрягши все силы, Нурзада крикнула снова:
— Мэтэсэ-джигит приказал: хватайте что есть — ружья, топоры, вилы — и на канал! Иначе беда!
Упоминание имени Мэтэсэ-джигита, видно, подействовало на толпу. Со всех сторон посыпались вопросы:
— Так он тебе и сказал?.. А сам-то где, отчего на пожар не пришел?.. Много их там, всадников этих?
И чей-то панический крик:
— Люди! Они окружили аул! Всех перережут! О-о!..
— Чего ты тут панику сеешь? — подошел Туребай, вместе с другими растаскивавший горящую пристройку. — Что случилось?
Нурзада рассказала все, что видела сама, что велел ей передать Александр. Да, она знала — этот рассказ будет ей стоить девичьей чести, а может, и жизни. Но так велел Мэтэсэ-джигит...
Туребай пошел к группе мужчин, рвавших огонь на части, поговорил там о чем-то, вернулся к толпе.
— Мужчины, джигиты! Все, кто без дела, — по домам! Хватайте какое оружие есть... Нурзада покажет, где эти всадники... А мы справимся с делом — тоже туда. Действуйте, братья!..
Прокравшись к мостку, Александр снова увидел группу мужчин с какими-то длинными предметами на плечах — ружья не ружья и на палки вроде бы не похожи, — не разглядишь в темноте. Растянувшись гуськом, незнакомцы шли теперь берегом Кегейли, шли осторожно, в полном молчании. Александр крался за ними.
В том месте, где насыпь канала опускалась почти до самой воды, ночные пришельцы остановились, сняли с плеч свои ноши. Теперь Александр разглядел совершенно отчетливо: эти длинные предметы — лопаты и кетмени. Но зачем они понадобились незнакомцам? Что собираются эти люди здесь рыть?
Александр подполз еще ближе, настолько, что, раздвинув камыш, мог разглядеть лица, расслышать разговор неизвестных.