Женщина замолчала, подбросила в очаг хворосту, потом, оправдываясь, проговорила:
— Как вы вошли, так на нас опять страх напал... Я подумала, может, и вы из тех.
— А муж потом вернулся?
— Воротился, к полудню...
Не успела женщина закончить фразу, как в дверях появился пожилой мужчина в шапке, отороченной заячьим мехом. На лице его не было и тени страха, он спокойно, с достоинством поздоровался с Дарменбаем и сказал ему, как давнему знакомому:
— А я уж давно вас жду. И в город человека послал... Тот, кого ищете, недалеко отсюда.
Дарменбай, возбужденный этой вестью, извинившись перед хозяевами, поспешил на улицу.
Хозяин проводил его понимающим взглядом и повернулся к жене:
— Это от них бежали те, вчерашние. Наши ночные гости — дичь, а вот эти — охотники.
— А почему он ушел? И почему ты говоришь: «эти»? Он ведь один.
— На улице его ждет товарищ.
До сих пор мальчик в каком-то оцепенении прислушивался к разговору взрослых и вдруг, будто только теперь заметив отца, бросился к нему и обхватил ручонками его колени.
Отец с неуклюжей лаской потрепал его по волосам:
— Что, сынок? Натерпелся страха?
В это время в комнату вошли Дарменбай с Ауезовым.
— Ты, значит, повел его к реке. Так? — спросил Дарменбай хозяина.
— Верно.
— А дальше?
— Он заставил меня переправить его на тот берег.
— Хм... Что ему там понадобилось?
— Что ты говоришь?
— Я говорю: зачем бы ему возвращаться обратно?
— Верно, побоялся оставаться в ауле. Решил переночевать в горах.
— Он с лошадью переправился?
— Нет, лошадь в лодке не поместилась. Он спрятал ее здесь, в лесу.
— Значит, он должен за ней приехать?
— Уж как пить дать приедет. Он так и сказал.
— Когда?
— Завтра ночью. Велел подать большую лодку.
Все стало ясно. И Дарменбай с Ауезовым почувствовали какую-то расслабленность... Ведь они с утра не знали ни минуты покоя, весь день провели в нервном напряжении, в тревожной погоне. Теперь можно и передохнуть немного.
Когда чай был допит, хозяйка поставила перед ними подогретый плов без мяса. Они набросились на него с голодной жадностью.
После короткого отдыха гости попросили хозяина отвести их к тому месту, где беглец оставил своего коня.
Фонарщик пошел с ними в ближний лес.
Густая тьма окутала землю. Все небо было обложено тяжелыми черными тучами, — не виднелось ни звездочки.
Путники то и дело спотыкались и проклинали темноту: так недолго и шею свернуть!.. Но фонарщик шагал уверенно — он знал эту местность как свои пять пальцев.
Вот и лес: густая паутина ветвей турангиля и жингиля. Приходилось все время нагибаться, чтобы пройти под ветками. Наконец, добрались до места, где беглец привязал своего коня.
Но коня там... не оказалось.
Хозяин в растерянности посмотрел на своих спутников.
— Может, он сорвался с привязи и ушел? — спросил Дарменбай.
— Нет, сам он не мог уйти...
Место, где беглец укрыл коня, было окружено такой чащобой, что и человеку-то нелегко было отсюда вырваться.
Ауезов посветил на землю карманным фонариком. Свежие следы лошадиных копыт тянулись в лесные заросли. Но ведь сам конь не мог уйти! Значит...
— Наврал он мне. Сказал: вернется за конем завтра, а сам забрал его нынче... совсем недавно... может, только что.
Голос у фонарщика был виноватый, потерянный. Он весь вспотел от волнения, стоял с опущенной головой.
Ауезов, видевший, как тяжело переживает фонарщик постигшую их неудачу, постарался его успокоить:
— Мы тебе верим. Этот мерзавец — такая лиса!.. Вон как петляет! С того берега на этот, с этого — на тот, опять на этот... Хочет сбить нас с толку. Ну, погоди! — В бессильной ярости он стиснул зубы и сжал кулаки. — Ты от нас не уйдешь...
С трудом продираясь сквозь колючий частокол деревьев, они пошли по следу, который вывел их на берег Амударьи.
Фонарщик, не дожидаясь указаний от своих спутников, исчез в темноте и через несколько минут пригнал лодку.
— Он не успел далеко удрать. Догоним!
Рассекая волны, с резким шлепаньем отлетавшие в стороны, лодка устремилась к противоположному берегу. Дарменбай, жаждущий поскорее встретиться с беглецом, налегал на весла, фонарщик сидел на руле, умело направляя лодку к той точке, где, по его предположениям, только и мог высадиться ночной гость, который так ловко обвел его вокруг пальца!
Ауезов держал за ошейник Джолбарса.