— Сколько комсомольцев в ячейке?
— Пятеро.
— Из них — девушек?
— Ни одной.
Жиемурат знал, что в ауле нет девушек-комсомолок, и задал свой вопрос лишь затем, чтобы незаметно навести разговор на Айхан. Выслушав ответ, он с упреком сказал:
— Что же это ты, братец? Партия ставит перед нами как одну из первоочередных задач — вовлечение женщин в общественную жизнь, в активную работу. А у вас ни одной комсомолки!
— А что делать? Девушки у нас больно боязливые. Всех боятся: отца, матери, братьев, невесток... Уговариваешь, уговариваешь их вступить в комсомол, а они ни в какую.
Жиемурат поднял на Давлетбая усмешливый взгляд:
— И что, все у вас такие?
— Все! — решительно и как-то упрямо отрубил Давлетбай. И покосился на хозяина. — Взять хотя бы Серкебая-ага. Я ему в глаза скажу: это он виноват, что Айхан до сих пор не в комсомоле. Я ей не раз предлагал. А она одно заладила: отец, мол, не велит, ругается...
Серкебай недовольно нахмурился:
— Что, на Айхан свет клином сошелся? У других, что ли, нет дочерей?
А Жиемурат смотрел на Давлетбая с радостным изумлением. Хоть он и знал, что только благодаря его упорству и настойчивости появилась комсомольская ячейка, пусть немногочисленная, однако, его приятно поразили прямота, смелость, честность Давлетбая. Такому вполне можно довериться, ему по плечу любое поручение.
И раз уж зашла речь об Айхан, нужно было воспользоваться удобным случаем и поднажать на Серкебая. Следовало только действовать как можно дипломатичней. И, покосившись на Серкебая, Жиемурат добродушно сказал:
— Ты, братец, видно, плохо знаешь моего боле. Он ведь наш человек. Всей душой — за новое. Мало ли что раньше-то было. Но теперь, я уверен, он позволит Айхан вступить в комсомол. А там... пошлем ее на учебу.
Как Серкебай ни старался сдерживаться при своем жильце, уважаемом человеке, но тут не вытерпел, шея, щеки, глаза его налились кровью, он с гневом закричал:
— Айхан... в комсомол?! На учебу?! Ну, и времена!.. Только этого не хватало — чтобы моя родная дочь сделалась вертихвосткой — активисткой. Не бывать этому! Пусть и думать об этом забудет! А вам-то как не совестно? Вы же каракалпаки!
Эта вспышка ярости была настолько внезапной, что Жиемурат не нашелся, что и возразить Серкебаю. Только ошеломленно смотрел на него.
В разговор вмешался Жалмен:
— Товарищ Муратов, а какая польза от того, что мы пошлем ее учиться? У наших женщин другие заботы. Верно, женге?
Он обращался к жене Серкебая. Айхан в комнате не было — как только пришли гости, она выскользнула за дверь. А ее мать, Ажар, хоть и не участвовала в общем разговоре, но тайком к нему прислушивалась и сокрушенно качала головой — судя по всему, она держала сторону мужа.
Женщина с готовностью откликнулась на вопрос Жалмена:
— Верно, верно, дорогой. Зачем нам учеба? Умнее-то все одно не станем, да и ни к чему нам это.
— Ах, Жалеке! — укоризненно произнес Жиемурат. — Как это зачем, как это какая польза? Разве будущему колхозу не нужны знающие люди, специалисты, руководители? Выучится Айхан, вернется в родной аул, будет заправлять колхозными делами!
Ажар с испугом прижала к губам пальцы, краска стыда выступила на ее щеках:
— Ой, бей! Это наша дочка-то?!
— А что?
— Бай-бай... Напасть-то какая на нашу голову... Ох, недаром у бога просят сыновей — не дочек...
Жиемурат растерялся. Вон как все на него ополчились! Даже Жалмен! А он-то ждал от батрачкома поддержки.
Жалмен, чувствуя на себе выжидающие взгляды и Жиемурата, и Серкебая, кашлянул и, приняв какое-то решение, сердито оборвал хозяйку:
— Ну, что вы раскудахтались? Товарищ Муратов прав: колхозу кадры понадобятся. Пусть Айхан учится. Зачем противиться доброму делу? Вернется в аул ученой — сами же будете радоваться.
Теперь оторопел Серкебай: ведь и он, как Жиемурат, надеялся на поддержку своего тайного сообщника, Жалмена. А тот вон куда повернул.
Серкебай сверкнул на него глазами из-под нависших бровей, но Жалмен словно не заметил его недовольного взгляда и продолжал:
— Право, это для вас счастье, а не беда: дочка ваша будет при чистой работе. Сперва, правда, иные неразумные станут пальцами на вас показывать... кхм... даже посмеиваться.. Но потом вы над ними посмеетесь! А они еще пожалеют, что удерживали своих дочерей дома!
— Молодец, Жалеке!.. Золотые слова! Посудите сами, Серкебай-ага: предположим, приедет ваша дочь счетоводом. Так сам этот факт, как огонь, опалит души ваших недругов! Они же скорчатся от зависти.
Жалмен пристально, в упор, посмотрел на хозяина:
— Товарищ Муратов говорит от имени партии. И негоже нам идти против партии и властей!