Бектурсын проговорил дрожащим голосом:
— Да бог с ним, с шыгыршыком! Только акт порви! Уж не губи меня, старого!..
Суфи метнул на него свирепый взгляд, но Бектурсын, словно ничего и не заметив, снова опустил глаза, уперся в грудь седой своей бородой.
Видя, что Жиемурат берет над ним верх, суфи не решался перейти в открытое наступление. Конечно, подними он шум, старики поддержали бы его. Но тогда бы он выдал себя как верховода, подстрекателя, а это было небезопасно. Вот если бы кто из аксакалов заговорил первым... Но те словно воды в рот набрали. И суфи ничего не оставалось, как промолчать вместе со всеми.
Жиемурат между тем снял со стены свою сумку, достал оттуда бумагу и, стоя, проговорил:
— Это акт, который я составил на Бектурсына. Все здесь правда — Бектурсын-ага сам его подписал. И было бы справедливым передать его куда следует. Но в знак уважения к вам, аксакалы, я порву его на ваших глазах, — и он разодрал бумагу в мелкие клочья. — Бектурсын-ага может быть спокоен: все останется между нами.
У Бектурсына кровь прилила к лицу, впервые за день он освобожденно выпрямился, благодарно взглянул на Жиемурата.
Суфи понял: схватка проиграна. Может, пригрозить Жиемурату, что если он не отдаст шыгыршык, то люди покинут аул? Нет, рискованно: ведь если, действительно, кто-то уйдет из аула, то Жиемурат обвинит в этом суфи. В ярости стиснув зубы, он обвел стариков тяжелым взглядом — но все по-прежнему молчали. Видно, на них произвело впечатление неожиданное великодушие Жиемурата. Они начали разговор с ним с конкретной просьбы — и он эту просьбу выполнил.
Суфи медленно поднялся с места:
— Мы благодарны тебе, сын мой, за то, что выслушал нас и не пренебрег нашими словами. Прощай.
Жиемурат, раздумчиво щурясь, смотрел вслед старикам, покидавшим в молчании его комнату.
На следующее утро он рассказал об этом странном визите Темирбеку. Тот почесал бровь, хмыкнул:
— Чудно. Они ведь заявились к тебе не из-за Бектурсына — голову даю на отсечение! И не шумели, говоришь?
— Нет. И когда я порвал акт, тоже никто не проронил ни слова. Только Бектурсын обрадовался. А остальные расходились неохотно, вроде бы остались недовольными.
— Оно и понятно. Шыгыршык-то ты не отдал. Выходит, они ушли не солоно хлебавши.
— Я все ждал: дадут мне бой!
— Э, нет, это был бы уже бунт: закон-то на твоей стороне.
— Уж суфи так их на это подбивал.
— Язык-то у него здорово подвешен. Но и он, видать, перетрусил в последний момент.
Жиемурат потер подбородок:
— Меня вот что удивляет... Что там ни говори, действовали они дружно. Даже молчали дружно. А мы все толкуем, мол, разрозненный аул!
— Э, надо знать каракалпаков. Когда им хвост прищемят — они умеют сплотиться!
— Вот бы и сплотились, чтобы организовать колхоз.
Темирбек засмеялся:
— Чего захотел! Пока им, видать, и без колхоза неплохо.
— В том-то и дело... Советская власть все им дала: свободу, землю, достаток. Как они не понимают, что без колхоза им все равно придется туго! Сила в единении, в коллективе. Вот пришел бы ко мне вчера, к примеру, кто-нибудь один — хлопотать за того же Бектурсына. Вряд ли бы я пошел на уступку. А явились чуть не все аульные аксакалы — как я мог им отказать? Так и с колхозом: будут в одиночку копаться в земле — немного наработают, а потом их кулачье прижмет к ногтю. Как они этого не понимают? Или мы вяловато действуем? Вот Айтжан — тот не жалел ни сил, ни жизни...
Темирбек в этих словах уловил упрек себе и своим товарищам: Айтжан, мол, в борьбе за колхоз живота не щадил, а вы сидите сложа руки. Он промолчал, обиженно сжав губы.
Уж зима началась, а Жиемурат все никак не мог выбрать времени, чтобы проведать Улмекен.
Однажды он все-таки урвал часок и, взяв с собой Жалмена, отправился к вдове домой.
Жалмен обрадовался этому случаю — ему уж давно не терпелось разузнать о дальнейших планах и намерениях Жиемурата. На обратном пути он как бы между прочим поинтересовался:
— Жиеке, что дальше-то будем делать?
Вопрос прозвучал вполне естественно, Жиемурат не углядел в нем подвоха. Действительно — что делать, что предпринять в ближайшее время? Полевые работы завершены. Хлопок сдан. Не обошлось без скандалов, стычек, неприятных историй, но так или иначе, а сейчас все позади. Те задания райкома, которые касались сельскохозяйственного производства, уборки, сдачи хлопка, он, Жиемурат, вроде бы выполнил. Теперь оставалось главное: колхоз. А он до сих пор не знал, с какого бока подступиться к этому делу — важнейшему, первоочередному. Задача ясна. Но как с ней справиться? Ясно также, что одному ему этот воз с места не сдвинуть. Нужна активная помощь со стороны Темирбека, Жалмена. И очень хорошо, что Жалмен сам с ним об этом заговорил!