— А мы никого и не будем заставлять! — вступил в разговор молчавший до этой минуты Давлетбай. — Я вот согласен и глину месить, и стены штукатурить — черт с ним, с морозом! Когда приступать к работе, Жиемурат-ага?
— Верно! Что тянуть-то? — опять подал голос Бердимбет. — У меня уже руки чешутся — с зимой-зимушкой силами померяться!
Жиемурат, выслушав всех, сказал:
— Мы тут толковали с Темирбеком... Строительство конторы имеет большее значение, чем многие полагают. Нам ведь предстоит организовать здесь колхоз. Это первейшая наша задача, и нелегкая! И если мы соберем людей строить контору, то это положит начало их объединению в дружный коллектив. Думаю, когда все мы, присутствующие здесь, засучив рукава, возьмемся за дело, так и другие не останутся в стороне. Я видел, как строят у вас дома — всем миром! И найдется немало людей, которые ради доброго дела не пожалеют сил и времени.
Бердимбет согласно кивнул головой:
— Твоя правда. Пригласи людей строить дом — так навряд ли отыщется каракалпак, который откажет в помощи. Таков обычай. Строительство — дело благое. И не будем его откладывать...
Жалмен, еще недавно оживленный, к концу беседы сник, сердито шевелил редкими усами. Но ему ничего не оставалось, как помалкивать.
— Значит, решено: строим? — спросил Жиемурат и, не услышав возражений, предложил: — Надо будет сходить к плотнику Нуржану, попросить его быть главным мастером на стройке.
Нуржан встретил их приветливо, и жена его так вся и светилась радушием. Она засуетилась, не зная, куда усадить дорогих гостей, постелила на пол все, что нашлось в доме, и тут же принялась готовить чай.
Нуржан-уста — один из коренных жителей аула Курама. Еще его деды и прадеды встречали восходы и закаты на берегу Шортанбая. Он был работником усердным и числился в зажиточных крестьянах: имел лошадь, корову, арбу в бычьей упряжке. Батрачком, Жалмен, порой угрожал, что обложит его высоким налогом как кулака и конфискует его имущество. Потому при внешнем радушии он отнесся к приходу активистов несколько настороженно: с добром они или со злом?
После взаимных традиционных приветствий Жиемурат сказал:
— В народе говорят: счастлив аул, где много мастеров. Я уж имел случай убедиться, Нуржан-ага, какие у тебя золотые руки. И вот мы решили обратиться к тебе по одному важному делу.
У Нуржана-уста в тревоге дрогнуло сердце. Что это за важное дело? Уж не хотят ли они завлечь его в колхоз, о котором в последнее время шли разные толки? Колхоза он боялся пуще огня, его озноб прохватывал, когда ему говорили, что, вступив в колхоз, он должен будет пожертвовать в пользу общества всем своим добром и делать — бесплатно — все, что ему прикажут. Хм... Гости-то все — как на подбор. Жалмен, от которого лишь угрозы и слышишь. Темирбек... Ну, это мужик неплохой, но уж больно радеет за государственные интересы, горло за них готов перегрызть... Правда, за долгие годы жизни в одном ауле у Нуржана была с ним серьезная стычка лишь однажды, этой осенью, из-за того, что плотник вовремя не сдал на приемный пункт собранный хлопок. Жиемурат... Этот себя не успел еще показать, неизвестно, насколько надо его опасаться.
Так или иначе, а плотник старался сохранять спокойствие, хотя обладал вспыльчивым, несдержанным нравом.
— Так... Я слушаю. Говори — зачем пришли.
— Мы тут посоветовались с товарищами и порешили строить контору для партячейки.
У Нуржана камень свалился с души. Поняв, что лично ему не грозят никакие неприятности, он с облегчением произнес:
— Добро! Удачи вам! А холода не бойтесь, богатеи в прежние-то времена ладили себе дома и не в такие морозы!
Жиемурат нахмурился:
— Слава богу, эти времена миновали... И ты нас с богатеями не равняй. Мы собираемся строить общественное здание.
— Да я что... я понимаю. — Тон у Нуржана был мягкий, извиняющийся.
И Жиемурат тоже смягчился:
— Думаем строить дом из камыша. Как на это смотрите?
— А что ж — можно. Как бы только дожди его не порушили...
— Это уж будет зависеть от мастера. Вы не помогли бы нам в этом деле?
Жиемурат выжидающе смотрел ему в лицо, изрытое сетью морщин.
А плотника одолевали сомнения. Как только он услышал о намерении партячейки строить контору, так сразу понял, что возглавлять это строительство поручат ему. Не поручат даже — обяжут! И его удивил тон Жиемурата, в котором звучала просьба — не приказ. С чего же это они кланяются ему в ножки? Ведь один из них батрачком, другой пятидесятник, третий секретарь партячейки. Начальство! Могли бы и силком заставить работать, так нет, уговаривают!.. Ну, и дела... Может, не соглашаться? Сказать, что времени нет, занят по горло? Он обернулся к жене, в надежде, что она ему подскажет какой-нибудь выход.