Это Жиемурат и Давлетбай. Они едут в лес за последним нарубленным турангилем.
Взглянув в лицо Давлетбая, покрасневшее на морозе, Жиемурат улыбнулся:
— Нос у тебя — как у пьяницы!.. Давай-ка пересаживайся назад, за мою спину. А я буду за арбакеша.
Давлетбай крепче вцепился в поводья:
— Вовсе я не замерз!
Жиемурат замолчал, задумчиво смотря на заснеженную степь. Мимо проплывали припорошенные снежком, бледно-бурые кусты тамариска, росшего вдоль дороги, еле проглядывающий из-под снега приземистый карабарак и жантак — трава пустыни, колючка. Голо, безжизненно вокруг.
А Жиемурат уже видел эту степь в зелени первых всходов, в пене созревшего хлопчатника, не мертвой, а плодоносящей. Он не мог утерпеть, чтобы не поделиться своей мечтой с Давлетбаем:
— Гляди, братец, сколько тут земли!.. Какой простор!.. И ведь чистый чернозем. Думаю, в ближайшее же время можно освоить самое малое гектаров пятьсот. И планировки проводить не надо — только выкорчевать тамариск.
Он снова погрузился в раздумья. Давлетбай время от времени тонким прутом подхлестывал быка, тот ускорял шаг, арба дергалась.
Жиемурат положил руку на плечо товарищу:
— Не гони его так. Бык вспотеет, а в лесу ему придется стоять: остынет и замерзнет.
После недолгого молчания он вдруг спросил:
— Как думаешь, что за человек Садык-ага?
Этот вопрос застал Давлетбая врасплох, он неуверенно проговорил:
— Как тебе сказать... Мужик, вроде, честный и добросовестный. Работяга. И душа открытая.
— А его дочь?
Жиемурат пытливо взглянул на своего спутника.
Неспроста он спросил Давлетбая о Бибихан. Как-то, во время уборки, обходя ранним утром поля, — а они были безлюдны, в ауле Курама еще не привыкли выходить на работу спозаранку, — Жиемурат приметил среди хлопка две одинокие фигуры, стоявшие близко друг к другу: это были Давлетбай и Бибихан. Жиемурат постарался пройти мимо так, чтобы они его не заметили, и с тех пор заподозрил, что молодые люди связаны какими-то тайными отношениями.
И сейчас Давлетбай словно подтвердил его догадку — он покраснел, смешался, отвел взгляд в сторону.
— Я почему о ней спрашиваю? Мало заниматься одним колхозом, надо мыслить и действовать — широко, охватывая все участки аульной жизни. Среди важных вопросов — и так называемый «женский». Революция вызволила женщину из-под социального и семейного гнета. Однако еще сильна власть старых представлений, старых обычаев. Возьмем хоть калым... Мы должны бороться против того, чтобы девушек, как скот, родители продавали на сторону, вопреки их воле. А такое еще случается, и нередко! Вот вчера заявился ко мне Садык-ага. Говорит, выдаю дочку за Отегена, а ты, мол, как старший, помогай советом и делом. И тут же выяснилось, что он даже не знает — любят ли друг друга Бибихан и Отеген, хочет ли она за него замуж.
— Ну? — дрогнувшим голосом сказал Давлетбай, резко повернувшись к Жиемурату. — Что же вы ответили?
— А что мне было ответить? — продолжал Жиемурат. — Я сказал: если Бибихан и Отеген любят друг друга, то я рад за них и желаю им счастья.
У Давлетбая перехватило дыхание:
— А по-вашему... они любят? Бибихан... любит его?
— Да мне-то откуда знать? Это твоя обязанность: быть в курсе дел аульной молодежи.
— Мы стараемся... Ведем среди молодежи индивидуальную работу... Выступаем против выкупа за невест... Против калыма.
— Что ж ты тогда спрашиваешь меня насчет Бибихан и Отегена?
Давлетбай растерянно молчал. То, что сообщил ему сейчас Жиемурат, было для парня полной неожиданностью. Ему казалось, что он и Бибихан достаточно откровенны друг с другом. При встречах они делились всем, что накопилось на душе. Но ни разу он не слышал от девушки об Отегене и предстоящей свадьбе. У него и в мыслях не было, что Бибихан может полюбить кого-то другого. Он испытывал боль, ревность, недоумение, но постарался скрыть свои чувства от Жиемурата и только проговорил, оправдываясь:
— Бибихан и Отеген — не комсомольцы. Ими я мало занимался.
— Напрасно! Неважно, комсомольцы они или нет, ты обязан уделять внимание каждому из молодых. Ты хоть дома-то был у Отегена и Бибихан?
— Был... я хотел вовлечь Бибихан в комсомол. Но ее родители и говорить со мной не захотели. А тут еще... матушка у нее с характером. Как я завел речь о комсомоле — так она на дыбы и выгнала меня.
— Ты тоже хорош! — Жиемурат неодобрительно покачал головой. — Разве можно так, с наскоку, про комсомол. Ты должен был сперва разъяснить старикам, что такое комсомол, какие у комсомольца обязанности, цели, идеалы. И разъяснить применительно к конкретным аульным делам. Голую-то политику у нас не любят и отвлеченным речам не очень-то доверяют...