— Может, отложим этот спор и перейдем к другим делам?
Собрание взорвалось криками:
— Сейчас надо решать!
— Хотим знать, кто врет, кто правду говорит!
Собрание явно уходило в сторону от главных вопросов, и Жиемурат ничего не мог с этим поделать.
Стоило ему или Темирбеку поднять разговор о колхозе, как их прерывали, и собрание вновь возвращалось к стычке между Садыком и Серкебаем. И этот узел не удавалось распутать.
Собрание так ни к чему и не пришло, крестьяне, продолжая спорить, разошлись, в конторе остались лишь активисты.
Жиемурат достал и положил на стол пачку папирос.
— Кто-то со злым умыслом мутит народ. И этот вражина своего добился: сорвал собрание!
Он вынул из пачки папиросу, зажег спичку. Пальцы его дрожали. Давлетбай, бросив на него быстрый взгляд, встал и в сердцах ударил кулаком по столу:
— А я верю Садыку! Между прочим, когда я был у него, к нему зашел Серкебай и остался.
Жиемурат повернулся к Айхан:
— А ты что скажешь? Ведь речь идет о твоем отце!
Айхан еще во время выступления Садыка сидела, потупив глаза, и сейчас она еще ниже опустила голову и промолчала.
За нее ответил Жалмен:
— Не мог Серкебай-ага нападать на колхоз! Они с Садыком в ссоре, вот Садык и решил ему напакостить.
— Хм... В ссоре, говоришь? — с сомнением произнес Жиемурат. — Зачем же тогда Серкебай заходил к Садыку?
— Ну, мало ли...
Снова воцарилось гнетущее молчание.
Жиемурат все никак не мог опомниться от сегодняшнего провала. Он думал предложить послать делегацию в Шурахан, где уже были организованы колхозы, чтобы люди на собрании ознакомились с опытом коллективного хозяйствования. Эту идею он сперва обговорил с другими активистами, и все вместе они решили вынести ее на общее обсуждение. А никакого обсуждения так и не состоялось, поскольку само собрание было сорвано.
Затушив и отбросив окурок, Жиемурат твердо произнес:
— Давайте ближе к делу. Мы собирались для того, чтобы выбрать делегацию для поездки в Шурахан. И мы должны ее послать! Кого вы предлагаете?
Давлетбай неуверенно возразил:
— Может, сперва все же разберемся в этой истории с Садыком и Серкебаем?
Темирбек успокаивающе поднял руку, сказал:
— Уж пытались разобраться. И что же из этого получилось? Начнем сейчас толочь воду в ступе — так опять не успеем решить насущных вопросов. Жиеке прав: лучше подумаем, кого послать в Шурахан.
— Так, значит, и не узнали, кто нам враг? — Давлетбай погрозил воображаемому недругу кулаком.
Жиемурат карандашом постучал по столу.
— Хватит! За дело, друзья. Я думаю, возглавить делегацию мы поручим Темирбеку и Давлетбаю. — Он записал их фамилии первыми. — Кого вы с собой возьмете?
— Я — за Садыка! — упрямо сказал Давлетбай.
— Что ж, Садык-ага хозяин рачительный, пусть увидит своими глазами, что такое колхоз. Еще кого?
— Запиши Отегена, — предложил Жалмен.
— Этого-то мямлю? — возмутился Темирбек.
Жиемурат остановил его:
— Что с того, что он неповоротлив? Зато не умеет кривить душой. Что увидит, о том честно и расскажет. Так. Записываю: Отеген.
Они долго еще совещались и разошлись глубокой ночью.
Жиемурат возвращался домой вместе с Айхан.
Он видел, что девушка сама не своя, и не докучал ей разговорами: его радовало уже одно то, что она — рядом, он чувствовал ее близость, молчал и думал о ней с нежностью и волнением.
Айхан мучали мысли об отце, и от этих мыслей холодок подступал под сердце. Ведь она-то знала об отце больше, чем другие!
...Девушке вспомнилась ночь накануне отъезда из Мардан-ата. Днем отец распродал весь скот, а к вечеру его охватило беспокойство, он бродил от стены к стене, и из груди его вырывались то вздохи, то стоны.
Айхан подошла к нему, ласково спросила:
— Вы не захворали, отец?
— Тут и без болезни — сердце разрывается! — на глазах Серкебая выступили слезы.
— Да вы не расстраивайтесь. Будем живы — снова хозяйством обзаведемся. Руки-то у нас на что? А деньги, отец, надо бы отдать властям. Вон, сосед отдал же!
Серкебай резко повернулся к ней и стукнул кулаком о край очага, да так сильно, что вскрикнул от боли:
— Ой, аллах! Боже, почему ты не дал мне сына? Эта, с коротким умом, погубит всех нас!
Обида и огорчение отразились на лице Айхан:
— Зачем вы так, отец? Я — ваша кровинка. И никогда ничего против вас не сделаю. Не опасайтесь меня.
Она от души сочувствовала отцу. Ой-бей, кому же не жалко расставаться с нажитым добром? В конце концов, он же не против новой власти и уезжает из родного аула, чтобы начать жить по-иному. Так он обещал ей. Его можно было понять. Тем более, что Айхан была любящей, преданной, покорной дочерью.