Однако все менялось вокруг — и менялась Айхан. Она уехала в город. И недаром признавалась потом, что жизнь и учеба в городе на многое раскрыли ей глаза. Теперь поступки отца виделись ей в новом свете. А тут еще сегодняшнее разоблачение Садыка. Пускай не все ему поверили, но вот Давлетбай считает, что Садык зря болтать не станет. Зачем-то ведь приходил отец к Садыку? Ох, а почему так крутится вокруг него Жалмен? Дает ему советы, похожие на приказы, лезет в защитники, будто все в точности про него знает... Словно они в сговоре...
Голова шла кругом от этих тревожных дум. Вот вчера... Отец выбранил ее за то, что она на комсомольском собрании выступила против суфи Калмена, раскрыла перед всеми подлое его нутро. Отца-то что с ним связывает?.. Жалмен... Суфи... Ох, и вправду, словно все они — сообщники. С кем поделиться своими подозрениями? Но как же можно — предать родного отца! А промолчать — значит обмануть комсомол, Жиемурата, Советскую власть. Ведь эта власть все ей дала: свободу, равноправие, образование. Комсомол же учил ее мужеству и честности. Отец, отец... Ты же клялся, что если устроишься, обживешься на другом месте, припрятав деньги, вырученные от продажи дома и скота, то и пальцем не пошевелишь против Советской власти! И вот — нарушаешь клятву. Ты же клятвопреступник, как тебя жалеть? И вновь прозвучали в ее ушах слова отца: «Ты женщина и погубишь всех нас!» Будь она ему не дочерью, а сыном, решилась бы сама связать ему руки и предать властям?.. Ох, что же ей делать, как поступить?..
Жиемурат, косясь на девушку, видел в сумраке ее растерянное лицо и переживал за нее: бедняжка, как она подавлена обвинением, выдвинутым против ее отца! Но кто же все-таки прав: Садык или Серкебай?.. Садык-то никогда еще не был уличен во лжи. И после его слов, сказанных не за глаза, а брошенных в лицо Серкебаю, в сердце Жиемурата закрался червь сомнения и точил его все упорней... Может, уйти из серкебаевского дома?.. Нет, это не выход. Надо прежде всего докопаться до правды!
Его размышления прервал голос, раздавшийся из темноты:
— Эй, кто это?
Голос был знакомый.
— Ходжа? Не бойтесь, свои.
— А, Жиемурат-джан! Домой?
— Домой. Вот идем с собрания.
— Счастлив тот, у кого есть дом! А наш удел — бродить в поисках ночлега.
— Идемте с нами. Переночуете у меня.
— Спасибо. Нынче меня в другом месте ждут.
Когда ходжа ушел, Айхан сказала:
— Когда организуем колхоз — можно взять его в сторожа. Вроде, подойдет, а?
Жиемурат ничего не ответил. Так, молча, они дошли до дома.
Как только Жиемурат очутился в своей комнате, к нему заглянул Серкебай. Сокрушенно принялся жаловаться:
— Ох, боле, даже аппетит пропал после этого собрания, сладкое горьким кажется. Отравили мне душу ядом клеветы! Видно, этот Садык зуб на меня имеет.
— А вот о Давлетбае он говорил совсем другое.
— И это понятно! Он ведь хочет выдать за Давлетбая свою дочь. Да ты сам рассуди, боле, ежели б я был против колхозов — разве ж отпустил бы учиться Айхан? Ее ведь готовили в колхозные специалисты.
«А ты ведь не хотел ее отпускать!» — чуть было не вырвалось у Жиемурата, но он вовремя сдержался и только метнул на Серкебая быстрый, испытующий взгляд.
Что-то подозрительное было в том, как Серкебай старался подольститься: «боле» да «боле». И зачем сказал, будто Садык хочет выдать дочь за Давлетбая? Ведь жених — Отеген! Нет, дело тут нечисто. Возможно, именно в этой истории найдется конец от запутанного клубка. Ухватиться бы за эту ниточку.
Однако, дабы не насторожить Серкебая, Жиемурат принял сочувственный вид:
— Не огорчайся, боле. Мало ли кто что болтает.
Серкебай, успокоенный, исчез за дверью.
Жиемурат присел на постель, сжав виски ладонями, и вновь погрузился в раздумья...
Долго он не мог уснуть в эту ночь.
Не спала и Айхан. Она все пыталась разобраться в своих спутанных мыслях. А когда уже начала дремать, то ее вдруг ошеломило воспоминание: а ведь походатайствовать перед Жиемуратом за ходжу — тоже попросил ее отец!
Значит, еще и ходжа…
Вернувшись из конторы, Жалмен собрался было прилечь, но неожиданно появился ходжа.
Жалмен обрадовался его приходу:
— Молодец, ходжеке, что пожаловал, — ты как раз был мне нужен.
Ходжа рассказал о своей встрече с Жиемуратом и Айхан:
— Оба пасмурные такие... Хе-хе, собрание-то им боком вышло! Но Айхан я должен спасибо сказать: порекомендовала-таки меня в колхозные сторожа. Я, хоть и далеко уже был, но своими ушами слышал!