Жалмен хлопнул себя ладонью по ляжке и довольно рассмеялся. Но как гаснет огонь, залитый водой, — так же внезапно Жалмен и посерьезнел:
— Это все хорошо. Но сейчас надо о другом подумать. В Шурахан решено отправить делегацию из крестьян. А там колхозы сильные — наглядятся наши голоштанные на тамошнюю-то жизнь и начнут драть глотки за колхозы! На всякий случай, я настоял, чтобы в делегацию включили Отегена.
— Ох, и голова!.. — польстил ему ходжа. — Значит, так. Когда Отеген воротится, мы подучим его, что он должен говорить. И надо бы заранее ему растолковать, к чему стоит присмотреться в колхозах и в чем покопаться... Не рай же там у них, в самом-то деле!
Жалмен кивнул:
— Я уж об этом позаботился.
— А я придумал еще, как покрепче привязать к нам этого дурня. — Ходжа обнажил зубы в хвастливой улыбке. — Я ведь тоже не без соображения!
— Ну? — в нетерпении подался к нему Жалмен. — Как же?
— Слушай. С Бибихан дело у нас сорвалось — Отеген и слышать о ней не желает. Но в поре-то он жениховской, кровушка кипит! Так не подсунуть ли нам ему Айхан? Ты не примечал, как Жиемурат на нее поглядывает? Вот мы их и сшибем лбами. Надобно только, не теряя времени, пошевелить угли под Отегеном, настроить его против Жиемурата — чтобы он, если бы даже и увидел, как эти голубки милуются, то не побежал бы прочь, отплевываясь, а схватился бы со своим соперником, стал бы ему мстить!
Жалмен смотрел на ходжу чуть ли не с восхищением:
— Ловко придумал! Так мы сможем рубить дерево не с веток, а с самого корня!
— То-то и оно. Теперь, значит, так: ты поговори с Серкебаем, уж тебе лучше знать, как уломать его на эту свадьбу, а я завтра наведаюсь к Отегену.
Назавтра, ближе к полудню, ходжа заявился в дом Отегена. Хозяева не знали, куда и усадить, чем попотчевать дорогого гостя.
Сами завели речь о том, ради чего он сюда пожаловал:
— Ходжеке, все тебя у нас уважают, все слушаются. Помог бы оженить нашего молодца — и срок подошел, да и помощница нужна в хозяйстве.
Ходжа самодовольно откашлялся:
— Хм... Помочь — это можно. Отчего ж не сделать доброе дело для добрых людей.
Он повернулся к Отегену, который сидел, уставясь в пол:
— Как ты посмотришь, если я просватаю за тебя дочь Серкебая?
Отеген вскинул голову:
— Айхан? — глаза его загорелись. — Тот, кто устроил бы это, стал бы мне братом!
— Считай, что я твой брат. Серкебай спит и думает о таком зяте, как ты.
— Ой-бей! — недовольно воскликнула хозяйка. — Говорят, эта Айхан воротилась из города совсем бесстыжей.
— Обломаем! — ухмыльнувшись, пообещал ходжа. — Поселится у тебя в доме, так будет крутиться, как веретено. Все зависит от этого вот джигита. — Он ткнул пальцем в Отегена.
Тот горделиво расправил плечи, но сказал нерешительно:
— Ой, боюсь, одному мне с ней не управиться.
— А ты не бойся, — успокоил его отец. — Станет свой нрав выказывать, так родня поможет ее усмирить. Таков старый обычай: все родичи держат сторону жениха.
В это время, как заранее было условлено меж ходжой и Жалменом, в дом вошел Серкебай.
Все встали, приветствуя его. Хозяева постелили гостю кошму.
Едва он успел усесться, как к нему обратился ходжа:
— Вот хорошо, что пришел! А мы как раз о тебе говорили. Вот твой кум и твоя кума, — он кивнул на родителей Отегена, — давно уж мечтают заиметь в своем доме молодую хозяйку. Сноху, которая покоила бы их старость. Судили мы, рядили и порешили, что не найдешь Отегену невесты лучше, чем твоя дочка.
Он незаметно подмигнул Серкебаю.
Тот солидно наклонил голову:
— Что ж, и я не против такого зятя.
— Эй, сынок! — тут же распорядился хозяин. — Ради такого дела зарежь-ка ягненка!
— Э, кум! — остановил его Серкебай. — Достаточно будет и курицы. Рано еще закатывать большой той.
— Да ты не беспокойся, Сереке, скотинки у меня хватает. А я всем готов пожертвовать, лишь бы видеть сына женатым!
— Что-то я не замечал в твоем хозяйстве богатых отар.
— А мы часть овец держим в доме старшей дочки, а часть у ее вот родни, — хозяин кивком показал на жену. — Так что ягненок для дорогого гостя всегда найдется.
Так тайно были помолвлены Отеген и Айхан.
Поев куриной шурпы, Серкебай и хозяева прочитали молитву, подтверждающую свадебный сговор.
Айхан казалось, что она в капкане, из которого ей не вырваться. Сомнения терзали мозг и сердце. Она похудела, спала с лица, почти перестала выходить из дома.
Однажды, когда они остались одни, Айхан решилась спросить отца: