Разговор отца и дочери прервало появление Жиемурата.
Серкебай, метнув на Айхан быстрый, предупреждающий взгляд, откашлялся и сказал:
— С приездом, боле! Когда прибыл?
— Да только что. С коня — прямо домой.
Жиемурат сообщил, что Темирбек с делегацией уже выехал из Шурахана и со дня на день будет в ауле Курама.
Он потянулся было к кумгану с водой, собираясь умыться, но Айхан опередила его и, взяв кумган и перекинув через плечо полотенце, вышла с ним во двор.
Серкебай с тревогой смотрел им вслед и молил бога об одном — чтобы дочка не проболталась.
Когда они вернулись и Жиемурат скрылся в своей комнате, Серкебай тихо спросил у дочери:
— Ты ничего ему не сказала?
— Нет, отец. Пока — нет.
— Да убережет тебя аллах от женского легкомыслия и предательства!
Айхан, повторяя про себя эти слова отца, уселась за книгу. Но буквы расплывались перед глазами. Как ей хотелось быть сейчас вместе с Жиемуратом, открыться ему во всем, выслушать от него слова совета и утешения! Ох, а если бы еще и слова любви! Но пока здесь отец, об этом нечего и думать.
Вздохнув, Айхан начала готовиться ко сну.
А Жиемурат в это время взволнованно расхаживал по комнате, припоминая дни, прожитые в райцентре. У Багрова он добился одобрения всех своих соображений относительно организации колхоза в ауле Курама.
Потом, получив разрешение в ГПУ, он зашел в тюрьму, где томился старый Омирбек. Бедняга так обрадовался его приходу, что долго не в силах был вымолвить ни слова, и только слезы катились по его щекам.
На вопрос о его отношениях с Айтжаном старик ответил, что всегда уважал покойного и не таил против него никакой обиды. По его словам, Айтжан был человеком, никому не сделавшим зла.
Жиемурат переговорил с начальником ГПУ, своим знакомым, Ауезовым.
Тот решительно заявил, что Омирбек ни в чем не виновен. Больше того, следователь, арестовавший его, сам недавно арестован — правда, в другой связи. Дело же Омирбека расследуется, необходимо выяснить некоторые темные обстоятельства.
Жиемурат подумал: раз за стариком нет вины, а он все же в тюрьме, значит, кому-то понадобилось его туда запрятать. Спрашивается: почему и зачем? Может, он знал что-то, чреватое опасностью для других?
Жиемурат еще раз встретился и поговорил со стариком, но тот не смог сообщить ему ничего, что хоть бы чуть-чуть приподнимало завесу над этой тайной. Ни в чьи секреты он посвящен не был, ни с кем в последнее время не ссорился.
Так Жиемурат и возвратился из района ни с чем.
Багров посоветовал Жиемурату — для начала объединить в колхоз лишь членов партии, комсомольцев, наиболее надежных активистов.
По возвращении из Шурахана делегации, возглавляемой Темирбеком, Жиемурат собрал аульных активистов, передал им свой разговор с Багровым и в заключение сказал:
— Таково мнение райкома партии. Я с ним вполне солидарен. А как вы?
Первым поднялся с места Дарменбай.
— Что ж, мнение правильное, — неторопливо проговорил он. — Коммунисты-то все за колхоз. Думаю, и комсомол тоже. Вот вам и этот... фуд... фундамент будущей артели! Думаю, давно пора было так сделать.
— Нет, раньше мы не могли на это пойти, — возразил Жиемурат. — Ну, объединились бы коммунисты, а остальные остались бы в стороне. Что же за колхоз — из одних партийцев! Они должны стать его костяком — вот это другое дело. Теперь же, когда у крестьян было время подумать над нашими доводами в пользу колхоза, когда они своими глазами увидели, как живут колхозники в Шурахане, можно надеяться, что вслед за коммунистами запишутся в колхоз многие бедняки и рассудительные хозяева. Почва для этого подготовлена. Но начнем, как уже говорилось, с коммунистов.
— Интересно! — бросил с места Жалмен. — Что-то я не слышал, чтобы Советская власть ратовала за колхозы из одних коммунистов! Фундамент колхоза — это крестьянские массы!
— А мы о чем тут толкуем? — вмешался Темирбек. — И мы за то, чтобы в колхоз влились массы крестьян. Это наша главная цель. И райком...
Он замялся, подыскивая нужное слово, и Жиемурат поспешил ему на помощь:
— Райком подсказал нам правильный тактический ход!
— Вот-вот! Нельзя же ждать у моря погоды. Пусть сперва вступят в колхоз желающие коммунисты и комсомольцы, а желание у нас у всех имеется! Потом мы проведем общее собрание, позовем всех крестьян. Я видел, каким Садык-ага возвращался из Шурахана, и уверен — он первым запишется в колхоз. Найдутся и другие охотники, мы без задержки их примем. Вот наш колхоз и начнет набирать силу, как Аму в половодье!