Мечтая, Айхан и не заметила, как задремала. Проснувшись, долго еще сидела с закрытыми глазами. Ей чудилось, что Жиемурат с улыбкой смотрит на нее. Жиемурат... Какой он добрый, заботливый. Как обеспокоила его болезнь Серкебая, как хлопотал он над ним! Нет, она не вправе скрывать что-то от Жиемурата! И нельзя забывать, что первейший ее долг — разоблачать всех, кто против колхозов, против народа!..
Жиемурат поймет ее, поймет Серкебая. И уж найдет, как отвести отца от края пропасти, у которой он, возможно, очутился не по своей вине, в этом-то она была твердо убеждена. Жиемурат спасет отца!
Айхан сняла с головы платок, пригладила свои черные волосы, оглянулась на спящего Серкебая. Но он не спал. Глаза его были устремлены на дочь. Наверное, она вслух разговаривала сама с собой. У Серкебая был совсем убитый вид.
Сбросив с себя одеяло, он сел в постели и дрожащим голосом, в котором слышались и боль, и раскаяние, и мольба, заговорил:
— Да, да, спасите меня, родные мои! Дочка, дочка, в капкан я попал, по слепоте своей и слабости! Жалмен — жестокий и безжалостный кровопийца! Недаром ходил в нукерах у самого Джунаид-хана. Замучил всех нас... Я под ним, как старый серп под молотом. А вчера велел мне... — Серкебай опасливо оглянулся и шепотом закончил, — убить Жиемурата! Подстеречь на дороге и... — он осекся и вдруг зарыдал, уронив голову на грудь. Но это были слезы скорее облегчения, чем отчаяния.
Айхан, вскочив с места, смотрела на отца глазами, полными ужаса.
— Хау! Что вы говорите, отец!
— Сядь, дочка. Это все правда. Да, да, Жалмен поручил мне убить Жиемурата. И заболеть присоветовал, чтобы подозрения отвести. А я и взаправду занемог, и в голове у меня все смешалось. Ай, нет, не так уж и плохо мне было, и стонал-то я для видимости, но это уже не по совету Жалмена, а чтоб из дому никуда не выходить. — Речь Серкебая лилась быстро, он торопился выговориться. — Ноги меня не слушались. Все думал, да как это можно, поднять руку на такого человека, на своего боле! Сама видела, он же ко мне — как брат...
Он помолчал немного, затем продолжал:
— А знаешь, почему Жалмен от нас так скоро ушел и разговаривать-то со мной не пожелал, только наказал ходжу подменить? Он понял, что я и не выезжал следом за Жиемуратом. Теперь я пропал.
Серкебай судорожно вцепился в руку дочери. Заплакал:
— Он, верно, и сейчас вот кружит возле нашего дома! Не открывайте ему! Кто ни постучит — не отпирайте дверь. А утром пускай его схватят. Мне, видать, тоже не уйти от кары, да бог со мной, сам во всем виноват. Ты не жалей обо мне, дочка. Что заслужил, то и получу. Но глядите, не упустите этого злодея!
Передохнув, он повторил:
— Только не впускайте его в дом! И сами никуда не выходите. У него в глазах — кровь!
Айхан переживала за отца. Она понимала, как трудно далось ему признание. Но зато какой камень упал с его души!
Поспешно встав с места, Айхан сказала:
— Нет, отец, медлить нельзя. Этого негодяя и минуту нельзя оставлять на свободе, не то он натворит бед! Надо схватить его сейчас же! Я побегу, предупрежу наших...
Она резко толкнула дверь, выскочила во двор, но тут же вернулась, бледная, с расширенными глазами:
— Опоздали, отец! Контора горит!
К конторе сбежался весь аул. Казалось, в домах не осталось ни одного человека.
Пожар полыхал вовсю. Огонь, поднимаясь над конторой, развевался на ветру в ночной темноте ослепительно-рыжей гривой. Он разгорался все пуще, грозя перекинуться на коровник, и люди вступили с ним в жестокую схватку.
Они несли к конторе ведра, полные тыквы с водой, даже детишки торопились сюда с полными кумганами. Кто пытался тушить пламя, забрасывая его землей, кто лил на него воду, кто вытаскивал из-под рухнувшей крыши вещи, еще не успевшие сгореть.
Дарменбай примчался к конторе босиком, не замечая, как зола и угли жгут ему пятки. С Давлетбая градом лил пот, огонь лизал ему одежду, но он не обращал на это внимания. Темирбек, тяжело сопя, разбрасывал в стороны горящие балки. Их казалось много — словно весь Шортанбайский лес пошел на строительство конторы.
Внезапно Темирбек воткнул лопату в землю и, побледнев, в изумлении и тревоге воскликнул:
— Хау! Это же гупи ходжи!
Из-под почерневших, обуглившихся балок и хвороста выглядывал кусок тлеющей одежды.
Все застыли, как вкопанные. Убедившись, что помощи ни от кого не дождешься, Темирбек принялся лопатой расчищать место, где обнаружил гупи, от наваленного на него пепла и дерева, обглоданного пожаром.