— Все моложе вас... Пойдемте!
Не прямо, направо повел посетителя и тем решил первую трудную задачу первого дня своего замства.
Кабинет был скромным. Впрочем, «скромный» — это громко сказано, да и кабинетом-то его назвать трудно. Полутемная комнатушка с одним подслеповатым окном. Выглядела она так убого и так мрачно, что Сержанову почудилось, будто входит он в чулан, в сараюшку для старого инвентаря. Обшарпанный стол. Где только его откопали? Стулья — дешевле не бывает. Занавески из пыльной поблекшей ткани. Кресло! Стыдно сесть в него. Рыжие пятна. Чайник на нем кипятили, что ли?
Сесть в пятнистое кресло все же пришлось: не стоя же принимать посетителей?
— В чем нужда? — спросил Сержанов старика, застывшего в почтительной позе у порога.
— Да хотел повысить себе пенсию. Право ведь имею... Всю жизнь в совхозе.
— Помню, помню. Но вы же приходили ко мне зимой. Я направил вас к человеку из собеса. Были у него?
— А как же, на другой день и поехал.
— И что же?
— Да что... Прогнал он меня.
— Как то есть прогнал? Старого уважаемого человека... Не имеет права!
— Прогнал, однако. Положил я ему на стол каракулевую шкурку, как вы советовали.
— На стол? — не поверил Сержанов.
— На стол. А куда же? Так в газетке и положил. Он спросил: «Что это?» Я ответил: «Очень дорогая вещь — каракуль для вас». А он выставил меня. Пригрозил еще и в милицию сдать...
Сержанов залился смехом:
— В милицию... Мог и сдать. Ну кто же так поступает? Сказали бы: «Сувенир. Он у нас копейки стоит...» И класть надо не на стол, а на подоконник.
Заморгал виновато глазами старик:
— Не сообразил...
— Вот-вот, а тут соображать надо!
— Что же теперь делать, Ержан-ага?
— Что делать? Снова ехать к нему.
— Прогонит, — усомнился в разумности совета старик.
— Одного прогонит, а если с приветом от меня, то оставит.
— Великая благодарность вам, директор! Великая...
Проводив старика, Сержанов не без удовольствия отметил, что прежняя должность его все еще соединена с ним. И оговорившись, люди не считают это ошибкой. Он для них по-прежнему хозяин совхоза и аула.
— Заходите! Заходите! — стал приглашать ожидавших приема повеселевший Сержанов. — У кого какая нужда?
На гостеприимный призыв откликнулись сразу двое.
— В очередь, друзья!
— Мы вместе. Двоих за одного можно считать, и дело у нас общее. Вроде братьев мы, хоть и не братья, соседи только. Он Калмен, а я — Салмен.
Какое-то светлое оживление внесли в мрачный замдиректорский кабинет эти два говорливых, загорелых до черноты человека, очень похожих друг на друга и тем опровергающих собственное заверение, что они только соседи.
— Отцы наши поставили дома рядом, — продолжал Салмен. — Родились мы оба в одну ночь и имена получили созвучные, как близнецы. Поэтому, когда слышали «Салмен» или «Калмен», откликались оба.
— Погодите! — остановил посетителя Сержанов. — Где же стоят ваши дома? Я что-то не видел в округе двух степняков, родившихся в одну ночь?
— А мы и не степняки, — ответил за Салмена Калмен. — Мы рыбаки. И дома наши на берегу Арала. Теперь хотим перенести их в совхоз.
— На берегу Арала, значит? — наконец понял Сержанов, кто перед ним. Понял и загорелся любопытством: — Не рядом ли с домами ваших отцов стоит дом старика Нуржана?
— Какого Нуржана? — спросил Салмен.
— На Арале Нуржанов без счета, — добавил Калмен.
— Нуржанов, может, и много, — пояснил Сержанов. — А Нуржан Сержанов, наверное, один?
— А-а! Нуржан Сержанов, верно, один! — кивнул Салмен. — Дом его, однако, не рядом...
— Совсем не рядом, — уточнил Калмен. — На лошади — полчаса, потом на лодке — час да пешком — два.
— Значит, нелегко добираться?
— Нелегко, — подтвердил Салмен.
— Главное, незачем, — махнул рукой Калмен. — Пустой дом. Покинул море старик.
— Что так? — наигранно удивился Сержанов.
— Человек для чего живет у моря? — принялся растолковывать Салмен. — Чтобы рыбу ловить. А если рыбы нет, то и ловить нечего.
— Куда ж девалась рыба?
Салмен развел руками:
— Будто не знаете. Туда, куда и вода.
Калмен поспешил с уточнениями:
— На три метра опустилось море. Где была вода, там теперь земля. На «Жигулях» ехать можно.
— А за рыбой мы теперь не на лодке — на самолете отправляемся. Летаем бригадами на Судачье озеро. Разве это дело? Стоял наш аул на берегу, а теперь до берега час ходьбы. Бросают люди Арал.
— И вы тоже?
— И мы тоже, — за обоих ответил Салмен.
— К нам, значит, хотите?
— К вам, Ержан-ага, в «Жаналык».