— Ваше величество... — начал Петька. Надо же, как быстро все сориентировались. Ну тут все просто, король умер, и так далее.
— Помолчи, — прервал я его и вскрыл конверт. К счастью, записка была на немецком, а то пришлось бы искать толмача, что было бы очень затруднительно. По мере чтения я чувствовал, как дыхание начало перехватывать от холодной ярости. Но, когда я дочитал до конца, то на меня снизошло спокойствие. А чего я, собственно, ждал? Ничего не меняется в веках. И методы, кстати, тоже. Только пока еще они у них более топорные, более грубые, а значит, у меня есть шанс их переиграть, потому что я воспитан уже на более изощренных технологиях. Надо только все хорошо обдумать и подготовить почву.
— Ваше величество... — на этот раз попытался встрять Ласси. Я поднял на него взгляд.
— Вот что, Петр Петрович, если раньше я обдумывал вариант сдачи Берлина, вероятнее всего законному владельцу, получив солидные контрибуции, естественно, то сейчас, учитывая открывшиеся обстоятельства, я не буду этого делать. Вы со всеми войсками остаетесь в Берлине. Сегодня же будет подготовлен указ о назначении вас генерал-губернатором со всеми вытекающими последствиями. Граф Чернышев, на вас будет Польша. Мне плевать, как вы это сделаете, хоть королеву соблазните, но она не должна влезть в эту войну ни на чьей стороне. Как только я вернусь в Петербург, вам будет направлено солидное подкрепление. Пора кончать с этим сборищем под названием Священная Римская Империя, — я зло оскалился. — Конечно, Австрия будет против, а вот Франция волне даже «за». Наумов, возвращаешься в Киль. Там тоже скоро может начаться веселье. — Названные офицеры поклонились, принимая приказы. — Адам Васильевич, оформи все в надлежащем виде и мне на подпись, как можно скорее. Петька, ты с супругой составишь компанию Чернышеву. Еще раз, Польша не должна вмешиваться. Вообще никак, ни в каком виде. — Если все понятно, идите, готовьтесь.
Они вышли, оставив меня с Криббе и Турком.
— Что там было написано? — Гюнтер хмуро кивнул на конверт.
— Подтверждение того, что именно англичане стоят за этой трагедией. Они не хотели, чтобы все так закончилось, думали, что Елизавета покрепче окажется. Этим козлам никто не доложил, что она ослаблена падучей, в общем... Английский посол запустил болезнь вместе со своим конюхом. Ведь конюхи, которые привозят гостей, ждут вместе со всеми на конюшне, — я зло пнул подвернувшийся под ногу пуфик и посмотрел в окно. Надо же, там все еще ясный, солнечный день, хотя, должны быть тучи, заполнившие небо. — План был простой, как топор: болезнь начинает поражать весь дворец, а затем вырывается в город. Начинается эпидемия. Среди простых людей смертей будет гораздо больше из-за того, что доктора для них недоступны. В то же время по городу начнут разбрасывать пасквили, в которых прямо укажут на виновников — на дворец и правящую семью. Пока Елизавета будет разбираться со свалившимся на нее кризисом, она забудет про Фридриха и Пруссию, и Саксонию, а когда вспомнит, будет уже поздно что-то делать. Таков был план, но он не удался, вот в чем дело. Елизавета погибла, Флемм ценой своей жизни не дал болезни проникнуть в город. Да еще Австрия вместе с Францией неожиданно решили поучаствовать в этом веселье. И пока они в раздумьях, а что же делать дальше.
— Вам нужно вернуться, ваше величество, — серьезно сказал Турок, когда я выдохся. — Удался план Кармайкла или нет, но Бестужев развернул бурную деятельность, плетя заговор против вас и настаивая на том, чтобы на трон возвели Павла Петровича. А Марию Алексеевну сделали королевой-консортом. Но, если она будет против, то и отравить недолго.
— Перетопчется, хрен старый, — я сжал кулаки. — Я завтра утром уезжаю. Но, прежде, чем попасть в Петербург, мне нужно посетить Париж. Вот просто позарез нужно. А вот ты, Андрей, возвращаешься, это не обсуждается. У тебя будет задание — сделать жизнь вице-канцлера максимально некомфортной.
— Каким образом? — Турок нахмурился.
— Во-первых, ты заберешь Марию и отвезешь ее в Ораниенбаум. Нечего заговорщикам глаза мозолить на самом деле. Во-вторых, найдешь Дидро. В конце концов, я за что ему плачу? За его прогрессивные и, надо прямо сказать, революционные идеи, или за то, чем он там занимается, я даже не знаю, чем именно. К англичанам не лезьте, ни ты, ни Андрей Петрович. От этих тварей не известно, что можно ожидать, а вы мне пока нужны живыми и здоровыми.
— Но, что я должен делать? — Турок нахмурился.
— Сам сообразишь. Как Дидро послушаешь, так и сообразишь. Можешь кого-нибудь из старых знакомых привлечь, тех, что с Ванькой Каином ошивались. Ну, а Андрей Иванович должен по мере сил сдерживать заговорщиков.