Фарид заводит машину и аккуратно давит на газ.
Выезжает на прямую дорогу и тишина ночной трассы сильнее охватывает чувства. Машина едет уверенно и ровно. Фарид делает вид, что смотрит в окно, но краем глаз скользит по намокшим контурам мягкого платья. Грудь дышит спокойно, пальцы обнимают сумочку красивой аркой, ноги спрятаны под юбкой так что не видно как касаются пола и только подняв взгляд он ловит невыразимую муку в бездонных черных глазах. В ее зрачках происходит борьба любви и сожаления. Не ужели все так плохо. И она подтверждает его мысли.
— Зря мы затеяли все это.
— Успокоить старика? Не вижу в этом ничего дурацкого.
— А ты веришь в бога?
— Вот тебе на? — Фарид удивлен таким странным поворотом мыслей. Что еще таится в этой головке. — Да. А почему спрашиваешь?
— Но мне кажется нет.
— С чего вдруг?
— Ты не чувствуешь вину. И пусть что он тебе ни кто, но ты же должен был хотя-бы немного устыдится когда врал.
Все было ради тебя. Хочет сказать он, но вместо этого говорит.
— Ты видела как он повеселел. Это стоило того.
— И правда. Ему было намного лучше чем вчера.
— Может быть тогда повторим?
— Шутишь?
Фарид и сам удивляется.
— Ну конечно шучу.
Новый поворот налево и она проваливается в глубину мыслей. Странный человек. Рассуждает поворачиваясь к нему. Сидит рядом и ведет себя так будто знает все.
— Я прекрасно провела время. Спасибо.
— Не стоит.
— Нет стоит. Если бы ты не предложил эту, хоть и безумную идею, я не знаю чтобы сделала.
— Наняла бы актера.
— Так и Мар сказала.
— А кто была та тощая женщина?
— Эта вторая жена отца.
— Она что немая или у нее агорафобия?
— Нет конечно, с чего ты взял?
— Она все время стояла в темном углу точна новообращенная вампирша.
Зайтун не выдержав улыбается.
— А я вижу ты любишь ужастики.
— А ты наоборот боишься темноты.
Сейчас она чувствует пристальный взгляд, но ничего не может поделать.
— Я не боюсь темноты, а всего лишь черного цвета.
— И как это понять?
— Очень просто. Когда наступает ночь я вижу отражение луны, цвет сотни фонарей и мерцание звезд, но когда черный цвет — он поглощает меня потому-что в нем нет ни единого просвета или шанса на спасение. И я тону.
— Шанса на спасение от чего?
— Это трудно объяснить.
— А я терпеливый.
Машина замедляет ход. Руки начинают менять положен и Зайтун произносит.
— Это появилось из-за одного случая. Тогда передо мной умер друг. Мы находились в подвале и стена обрушилась на него. Я была в углу и чудом спаслась… я пролежала около часу под грудой цемента пока меня не спасли. Было очень темно и страшно. Мне казалось что я ослепла и нахожусь под землей, а кругом сплошные черные дыры. Но я не могла даже пошевелиться. И теперь каждый раз когда вижу этот цвет я мысленно вхожу в тот подвал. Понимаешь, это невозможно забыть. Люди говорят, что время все лечит, но оказывается оно только, притупляет боль. А память никогда не сможет стереть то что мы так хотим забыть.
Взгляд Фарида обрывается с полосы и Зайтун ощущает теплые прикосновения на своей щеке.
— Ох я не плачу.
Но он ловит слезинку.
— Пускай. Мне кажется еще немного и я привыкну к твоим слезам.
Ее сердце вздрагивает. Он точно смотрит на нее с другим взглядом совсем не тем что она привыкла видеть в спортзале. Отворачивается и ничего не остается как, притвориться уставшей.
Дорога завершается в молчание. Машина паркуется возле подъезда и нависает неудобная тишина. Фарид смотрит на нее, а она отчего-то задвигалась делая вид что ищет что-то.
— Что нибудь потеряла?
— Да, но не важное.
— Ну тогда до завтра. Только не раньше девяти, ок?
— Мне же не придется снова тащить жениха.
Первая шутка за столько времени что Фарид пожимает плечами. Ему трудно сконцентрироваться. Будь на ее месте какая нибудь другая девушка он бы давно уже полез ей под юбку, а тут все как-то по другому или же он потерял сноровку. Открывает дверь, но вдруг Зайтун останавливает его.
— Что тебе сказал отец?
Вот тут то он дождался часа. Выходит, ставит руки на капот и таинственно улыбается.
— Секрет только для замужних женщин.
Зайтун ошеломленная остается с широко раскрытыми глазами.
35
В комнате тихо звучит приятная музыка. Файз смотрит через арку на распущенные волосы своей новой любви. Она под одеялом, спит как ребенок. Середина недели, они должны были отвезти ее братика на массаж. А ему абсолютно не хочется выходить из дома. Он сидит в мыслях об этом мальчике. Его болезнь стала мостом к новым отношениям. Зажигая новую сигарету размышляет о том как ему повезло. Кажется, что из всех бывших женщин она самая лучшая. Нежная и чистая как свежий бутончик не раскрывшейся розы. А он постепенно раскрывает ее и считает себя волшебником превращающим ее жизнь в сказку. Спрыгивает с подоконника, открывает двери. Она еще спит. Ныряет под одеяло, ласково, но грубовато прижимает ее тонкий стан к себе поближе.
Она уже привыкла к его неотесанности и податливо извивается.
— Мне пора вставать.
— Ну еще пять минут.
— Ничего подобного.
— Ну чего ты ломаешься.
— Мне нужно умыться, привести себя в порядок.
— Ты и так прекрасна.
Руки раскрепощаются и опускаются вниз, чтобы приподнять одежду, взаимные объятия так-же страстны. Он улыбается ей, а она сопротивляется.
— Родители будут волноваться.
— Ничего подобного.
Осыпает ее поцелуями.
— Хочешь я отвезу вас с братом куда-нибудь отдохнуть. Например в Египет. Будите кататься на верблюдах по Гизе.
Она растворяется в звуках обещаний и прекращает борьбу. Ее женское сердце, как и у всех тает от красивых слов, но все же ей хочет чего-то большего, настоящего. Она хочет более приземленного чем эта карусель волшебства. Она ждет предложения.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— А, что я должен сказать?
Руки обидчиво отталкивают его и она ели удерживает закипающий гнев. Вспоминает как по началу все было по другому. Целый месяц ухаживания. Он посодействовал в операции брата, одаривал ее огромным количеством букетов роз. Были самые разные развлечения. Кино, прогулки, рестораны. Даже купил билеты в театр, что окончательно растопило ее сердце. Она выросла в строгих правилах интеллигентной семьи и никогда бы не подумала, что жизнь может быть и такой. Родители строгие последователи древних традиций, настоящие динозавры своего времени. Отец инженер, мать учительница. Оба глубоко верующие. При мыслях о них начинается нервная дрожь. Чувствует себя грешницей. Она нарушила все правила чему они учили ее. Но сердцу не прикажешь. Она полюбила его. Такого сильного, смешного, забавного. Взрослый, а ведет себя как ребенок. Ну и что, что он был женат. Ее это не смущает. Главное, что он тоже любит ее и готов упасть в пропасть если она потребует. Но все же она боится быть отвергнутой обществом и проклятой родителями. И сколько можно еще тянуть. А он не может ничего придумать. Его физиология такова и раз она с ним, то должна терпеть. Молча встает и снова выходит на балкон. Она ему однозначно нравиться, но ее напор начинает раздражать. Чего она хочет. — Думает он. — Дарю ей всякие шмотки, духи, безделушки. Как же трудно понять этих женщин.
Шабнам приняла душ и сейчас сушит волосы.
Электрочайник вскипает и выключается.
— Не заваришь чай? Спрашивает с душевой.
Он неохотно встает продолжая думать и бурча под нос достает заварку.
Она входит на кухню уже переодевшись в рабочею униформу. Смотрит как сильные большие руки неуклюже наливают кипяток в чайник.
— Спасибо мой родной. — Говорит делая акцент на втором слоге. Но он по-прежнему далек от ее мыслей. Зачисляя эти слова к очередному легкомыслию женщин. "До чего их легко обмануть."