Довольно четко она осознала противоречивость своей натуры на концерте симфонической музыки, куда ее однажды пригласила одна из подруг. Концерт проходил в рамках какой-то международной акции, в оркестре играли музыканты со всего мира. Партер оперного театра переливался блеском бриллиантов, благоухал французскими духами, звенел плебейскими мелодиями мобильных телефонов. Дамы сияли обнаженными спинами и напоминали стаю блестящих морских котиков. Они грациозно вытягивали длинные – и не очень – шеи, высматривая в зале «своих», и листали программки: «О! Бетховен! О! Брамс!» И Влада очень пожалела, что не надела свои простые джинсы. Дух противоречия терзал ее. К тому же она хотела есть. И с первыми же звуками музыки образ вареника закрутился в ее голове: оркестр, расположившийся на сцене полукругом, напоминал ей большой вареник с аккуратно завернутыми «ушками». Это вовсе не означало, что искусство было ей непонятно. Наоборот. Но безумный дух сопротивления заставил ее представить именно вареник…
Рассматривая напыщенную публику в вечерних платьях и смокингах, она остро чувствовала неестественность происходящего, и ей хотелось быть еще более ненастоящей, чтобы довести ситуацию до полного абсурда. Если бы у нее были чипсы, она бы стала их жевать. И «вечерние платья» с презрением поглядывали бы на нее, считая ниже своего достоинства делать замечания всякому «сброду». Публика старательно хлопала между частями циклических произведений, и Влада вздрагивала от неловкости и видела, что эти аплодисменты вызывают у дирижера саркастическую усмешку.
Ирония и авантюризм родились раньше нее, а дух сопротивления стал ее движущей и разрушительной силой, против которой было не устоять! Удивительная музыка, которую она не способна была воспринимать в респектабельном окружении, не вызывала в воображении картин и грез, как это бывало детстве и юности. Теперь она наблюдала за оркестрантами: видела красные от напряжения лица, обнаженные руки скрипачек, дрожащие, как студень, при виртуозных пассажах. Она пыталась пристыдить себя за неспособность воспринять всю фантасмагорию звуков. Но все вокруг казалось ей невероятно смешным. Толстяк с литаврами покорно и грустно сидел на круглом стуле в ожидании своей партии. Когда настала его очередь, он торжественно встал и выполнил серию звонких ударов – он сделал это так, будто это был последний звездный час в его жизни.
Музыканты, отметила Влада, были похожи на свои инструменты: виолончелистки отличались тяжелыми бедрами и узкими плечами, длинноносые альты напоминали испуганных птиц, выклевывающих с пюпитров ноты, как корм.
А все вместе они напоминали марионеток, подчиняющихся воле дирижера. Возможно, это и раздражало больше всего. Сейчас Влада отдала бы предпочтение уличной скрипочке, напевающей под окнами или в метро. Но есть ее собственное СОЛО. Только соло имеет право на существование!
– Тебе не понравилось? – спросила подруга во время фуршета, который состоялся после концерта.
– Почему же? Понравилось. Особенно вон тот скрипач… – и Влада указала на одного из музыкантов, которые толпились за соседним столиком.
– Вот всегда ты так… – упрекнула ее подруга. – Здесь высокое искусство, а ты… Это такой гений! Если бы я могла подойти к нему, я бы, кажется, с ума сошла от счастья!
– Я тоже о высоком, – сказала Влада. – Хочешь, фокус покажу? Учись, пока я жива!
И, не дожидаясь ответа, взяла свой бокал и грациозной походкой направилась к музыкантам, чувствуя спиной изумленный взгляд подруги.
С тех пор, как неосуществимая любовь вошла в ее жизнь, она воспринимала реальность как большую игру. А когда она поняла, что эта любовь никогда не станет реальностью, – игра приобрела опасные трагикомические черты. Порой Влада чувствовала себя молодой вдовой, которой просто нужно жить, существовать, чтобы сохранить свой биологический механизм. Именно поэтому она не боялась быть отчаянной, забавной, вызывающей – ведь во всех перипетиях ее бурной личной жизни не шла речь ни о любви, ни о смерти. Были только ставки, которые она с каждым шагом удваивала, ведь почти никогда не проигрывала. И именно потому, что это была ее игра – легкая и непринужденная, – Влада всегда имела огромный успех у мужчин, ею восхищались подруги, жившие совсем по иным законам.
Влада приблизилась к музыканту, с мастерством психолога вычисляя, какой тип выражения лица ему бы больше понравился.