Влада накинула легкую ночную рубашку, расстелила постель, включила небольшую лампу над ней и достала из маленького бархатного ридикюля, который всегда носила с собой, сверток с камешком… В полумраке каюты он, как павлин, сразу же распустил свои яркие лучи, осветил лицо, заставил сиять ладонь и трепетать сердце. «Это – я», – вдруг подумала Влада.
Холодный мертвый камень светился и заставлял светиться все вокруг. «Кто ты? – обратилась она к нему. – Неужели ты – обычная стекляшка? Откуда ты взялся? Зачем? Кто и когда создал тебя и почему расстался с тобой?..» Она вспомнила, как недавно читала книгу Милорада Павича «Русская борзая»: «Настоящий ли бриллиант – проверить нетрудно: положите его на язык и вкус во рту изменится…» Влада положила камешек в рот. Великий мистификатор не ошибся – во рту разлился прохладный мятный вкус. «Господи! Я совсем сошла с ума! – подумала Влада. – Разве можно верить писателям?»
Тихий стук прекратил ход ее отрывочных мыслей, она быстро спрятала камень, накинула пеньюар и подошла к двери. Снова видеть Ярика ей не хотелось. Она приоткрыла дверь. На пороге стоял Жан Дартов…
…На пороге стоял Дартов – в своем безупречном белом костюме, с бутылкой «Асти-Мартини» в одной руке и розой в другой…
– Не кажется ли вам, что спать в такую чудесную ночь – преступление?
– Мы знакомы? – надменно спросила Влада.
– Почти, – спокойно ответил тот. – Из-за вас потерял голову мой лучший друг. Кроме того, вы стали объектом пересудов всех мужчин этого парохода.
– Мне кажется, что я не давала для этого никаких оснований.
– Вы дали эти основания одним своим присутствием в этом зверинце!
– Вот как?.. Вы пришли меня наказать?
– Конечно же! Вы – тот бриллиант, который должен блистать. А вы спите…
– А вы способны отличить бриллиант от обычного стекла?
– Да. Разрешите? – он сделал шаг вперед и протянул ей розу.
Она размышляла лишь мгновение.
– Подождите.
Влада закрыла дверь, застелила постель, поправила прическу и украдкой бросила взгляд в зеркало.
– Проходите, – пригласила она незваного гостя.
Дартов вошел и поставил бутылку на столик, потом достал из карманов два высоких хрустальных фужера. Влада улыбнулась. Во всех его движениях чувствовалась уверенность.
– Итак, вы пришли спасать своего друга…
– Боюсь, ему уже ничего не поможет… – Он внимательно посмотрел в ее глаза. Это был именно тот «коронный» дартовский взгляд, от которого теряли рассудок поклонницы, – взгляд обольстителя Паратова в исполнении Михалкова.
– Он что, умер? – непринужденно спросила Влада, разбивая вдребезги этот бархатный взгляд.
Дартов рассмеялся.
– А это должно произойти? Вы – преступница? Представляете, какой сюжет! Таинственная женщина на пароходе, который впоследствии превращается в «летучий голландец»!
– Ну, это вы мастер таких сюжетов, вам виднее… Итак? – она, теряя терпение, посмотрела на него. – Что вас привело сюда?
– Итак, – подхватил он, – выпьем этот чудесный напиток. И познакомимся поближе. Вы писательница?
– Нет.
– Неужели вышивальщица – по вас не скажешь…
– Нет.
– Слава богу! Тогда вы – автор того каменного панно, которое мы везем в Ялту и которое, как святыню, охраняют три цербера в гражданском…
– Чушь! – засмеялась Влада. – Я тут сама по себе. Вот и вся тайна.
– Нет, нет, нет! Тайна должна быть! – улыбнулся Дартов, откупоривая вино.
– Посмотрим… А вас я знаю.
– Читали что-то? – быстро отозвался он, бросая на нее острый взгляд.
– Первый роман – «Белым по белому», кажется… («Еще когда он не был бредом сумасшедшего…» – добавила она про себя.)
– Понравилось?
– Это похоже на допрос, – снова улыбнулась она. – Понравилось. Но… Не представляю, как это мог написать такой успешный человек, как вы. Это суровая проза… Она не сочетается с вашим… костюмом. Вы пытаетесь говорить на равных с известными личностями, даже спорите, а… ваши интервью слишком тривиальны. Как такое может быть? Впрочем, меня это не касается! Ваше здоровье!