Таков он – бывший екатеринбургский фельдшер и фотограф, а ныне вершитель человеческих судеб – Яков Юровский.
ЧК заняла «Американскую гостиницу». Юровский расположился в самом роскошном третьем номере: зеркала, ковры, ушедшая роскошь уральских купцов. Внизу был знаменитый ресторан, где еще так недавно кутили эти купцы.
Все мигом исчезло при новой власти: купцы, еда. Но восхитительные запахи богатого ресторана странно оставались и тревожили чекистов.
В третьем номере Юровский, видимо, и принял Федора Лукоянова, тогда молодого заместителя председателя Пермского Исполкома, которого прочили назначить руководителем Пермской ЧК…
Я стараюсь услышать их разговор:
– Рад тебя видеть, сынок. – Да-да, именно так должен был начать Юровский, ибо так он называл всех молодых чекистов. Беседу, конечно же, он начал с поучения:
– Когда Ленин назначал Дзержинского руководителем ЧК, он сказал: «Нам нужен на этот пост хороший пролетарский якобинец…» И образованный якобинец… Вот и мы подыскиваем такого председателя всей Уральской ЧК… Как ты знаешь, товарищ Финн (партийная кличка тогдашнего главы ЧК Ефремова. – Э. Р.) университетов не кончал… И у меня образования никакого… А в Петрограде в правительстве профессора сидят… Ты в университете учился, да еще на юриста… Во главе комиссии нам вот такой нужен… чтоб всю нашу «публику» (любимое слово Юровского. – Э. Р.) успокоить. В общем, вопрос с тобой решен… Нечего тебе в Перми делать – станешь всеуральским руководителем. Но испытание, сынок, мы тебе дадим…
Как все не очень грамотные люди, он обожал рассуждения. И только после приступил к заданию.
– Товарищ Филипп (Голощекин. – Э. Р.) сейчас в Москве. Будет делать доклад на Президиуме ВЦИКа о вольной жизни Романовых в Тобольске. Собирается предложить: ввиду наличия в Тобольске монархического заговора – перевести Романовых к нам, в Екатеринбург. Само собой, нужны доказательства заговора. – Он помолчал и добавил раздельно: – Вот их ты нам и добудешь… Ты и по-английски, и по-немецки можешь… так что поймешь, о чем они там говорят… И еще есть важное дело: драгоценности. Выяснишь – что и сколько. Все должно быть возвращено трудовому народу.
Брестский мир
Но вернемся в Тобольск. Пока где-то решается их судьба, в засыпанном снегом тихом доме идет прежняя монотонная жизнь. Только страшно стало читать газеты.
Николай получает русские газеты и иностранные журналы (французские журналы с весьма легкомысленными карикатурами очень занимали охрану и оттого поступали к царю с большим опозданием). Но газеты он получал вовремя и внимательно следил за происходящим.
Так он узнал о короткой судьбе Учредительного собрания. Большевистское правительство именовалось «Временным рабочим и крестьянским правительством» и должно было править только до созыва парламента – Учредительного собрания. Об этом большевики объявили в своем декрете в дни Октябрьского переворота.
В январе 1918 года должно было состояться открытие этого Учредительного собрания – первого свободно избранного русского парламента.
Но власть большевики отдавать не собирались. К открытию парламента большевистское правительство готовилось, как к сражению. Был создан чрезвычайный военный штаб, город разбит на участки, и патрули из матросов и солдат контролировали улицы. В Таврический дворец, где должно было открыться Учредительное собрание, был назначен комендантом большевик Урицкий. Когда Учредительное собрание открылось, в зал были введены матросы с броненосца «Республика» под командованием Железнякова-младшего. Им и выпала честь прекратить историю русского парламентаризма. На рассвете первого дня заседаний Железняков-младший подошел к председательствующему и сказал свои исторические слова: «Караул устал, мы не можем больше охранять вас. Закрывайте собрание».
Так Ленин избавил свое правительство от прибавки «временное». Но эта сила большевистской власти удивительно сочеталась с полным бессилием. Когда Урицкий явился разгонять Учредительное собрание – он выглядел очень несчастным и сильно замерз, ибо по дороге с грозного коменданта на улице (патрулировавшейся большевистскими матросами) попросту сняли шубу! И когда глава Совнаркома Ленин гордо покидал разогнанное им Учредительное собрание, он обнаружил, что карманы его пальто… обчищены и украден «браунинг»! О чем обворованный Ильич с негодованием поведал обворованному коменданту Урицкому… И этот дележ власти с разбойной улицей отнюдь не закончился в 1917 году. В марте 1918‑го ленинское правительство переехало из Петрограда в Москву. В Москве – все продолжалось. В декабре 1919 года в Сокольниках супруга Ильича ждала своего мужа на детскую елку. Но руководитель страны прибыл в Сокольники очень сконфуженный, ибо по дороге его автомобиль был остановлен грабителями. Злодеи отобрали оружие и бумажники – и у Ильича, и у охраны, и у шофера. Заодно отняли автомобиль. Когда вождь мирового пролетариата заявил нападавшим: «Я Ленин. Вот мои документы», ответ был неожиданным: «А нам все равно, кто ты!»