Я представляю, с каким нетерпением Матвеев и «шпион» ждали в тот день, когда он уйдет на прогулку. И, видимо, состоялся уже обычный ритуал: Матвеев прогуливался в коридоре, сторожил, а «шпион» вошел в комнату.
На столе, как обычно, все было педантично разложено: карандаши, несколько часов из его коллекции и, наконец, дневник.
«Шпион» прочел: «8 апреля. Воскресение. 24 годовщина нашей помолвки! В одиннадцать с половиной была обедница, после нее Кобылинский показал мне телеграмму из Москвы, в которой подтверждается постановление отрядного комитета о снятии мною и Алексеем погон. Поэтому решил: на прогулки их не надевать, а носить только дома. Этого свинства я им не забуду!..»
И «шпион» окончательно понял: царь упрямо записывал в дневнике все. Даже допуская (он не мог не допускать!) возможность чтения дневника врагами. В этом было его презрение к ним.
Видимо, тогда «шпиону» и пришла в голову идея. Но осуществить ее в Тобольске он не успел, ибо уже на следующий день все изменилось.
Приезд уполномоченного
Член Тобольского Совета – екатеринбургский большевик Авдеев апрельским утром 1918 года ехал из Тобольска в родной Екатеринбург. Авдеев был доволен: он вез с собой долгожданные документы. Это были сведения о монархическом заговоре зятя Распутина Соловьева, добытые «шпионом» (переписка царицы с Соловьевым и т. д.). И решение Тобольского Совета: ввиду угрозы побега «Николая Кровавого» из Тобольска просить Уральский Совет перевезти Царскую Семью в Екатеринбург.
На платформе, где Авдеев ждал своего поезда, он увидел выгружавшуюся из вагонов военную часть. Вид незнакомых вооруженных людей крайне обеспокоил екатеринбуржца. Он насчитал 15 кавалеристов и 20 пехотинцев. Это было время яростной вражды Омска с Уралом. Он подумал: «Не прибыл ли очередной омский отряд?» И решил разведать, что за солдатики.
Он подошел к вагону и попросил начальника. Его подвели к человеку в тулупе, надетом на матросскую блузу, и в папахе. Авдеев предъявил ему удостоверение Тобольского Совета. Человек прочел, очень оживился и объявил: «Вот вы-то мне и нужны». И показал екатеринбуржцу мандат за подписями Ленина и Свердлова. И еще – письменное распоряжение за подписью Голощекина, приказывавшее всем екатеринбургским большевикам в Тобольском Совете беспрекословно подчиняться Уполномоченному ВЦИК Яковлеву.
Пришлось возвращаться Авдееву в Тобольск вместе с этим отрядом.
Верхом на конях едут Авдеев и Яковлев. Яковлев расспрашивает Авдеева о Доме Свободы. Авдеев отвечает вяло: подробностей не знает, охрана в дом не допускает.
Проехав каких-то 20 верст, они замечают впереди цепи солдат. Сначала решили: белоказаки! К счастью, до стрельбы не дошло: в бинокль увидели красное знамя и красные ленточки на папахах. И поскакали навстречу друг другу всадники.
Оказалось, что это отряд, посланный из Екатеринбурга в Тобольск… за Романовыми!
Таков был первый сюрприз уральского военного комиссара Филиппа Голощекина. Яковлев с изумлением понимает: Екатеринбург его контролирует.
Теперь они едут вместе – два отряда. Яковлев скачет на коне в окружении двух уральских конников – Авдеева и командира отряда Бусяцкого.
И состоялся удивительный разговор (его записал в своих воспоминаниях один из «миасских разбойников»).
Бусяцкий предлагает Яковлеву план: когда тот повезет царя и Семью из Тобольска, на пути, в районе села Иевлево, отряд Бусяцкого устроит засаду, инсценирует нападение на отряд Яковлева, будто бы для освобождения царя и Семьи. И в перестрелке они покончат со всеми Романовыми. «Надо прикончить палача, а не возиться с ним», – говорит екатеринбуржец.
В ответ Яковлев молча показал Бусяцкому свой мандат: подчиняться во всем ему – Уполномоченному ВЦИК. Бусяцкий только усмехнулся. Всю дальнейшую дорогу они молчали.
Вот так 22 апреля 1918 года вошли оба отряда в город Тобольск.
В Тобольске – новый сюрприз: еще один отряд из Екатеринбурга под водительством большевика Заславского поджидал Яковлева в городе.
Так с первого дня Яковлев оказался в окружении двух отрядов уральцев. Хорошо подготовился Филипп Голощекин к встрече Уполномоченного ВЦИК…
Яковлев остановился в доме Корнилова, где жила свита. В ту же ночь он отправился в Тобольский Совет предъявлять свой мандат.