Из кладовой поднимались струйки дыма.
Должно быть, это другой ключ на кольце. Его вставка не дала результата.
Теперь дым клубился, поднимаясь к потолку.
Лихорадочно орудуя ключом, Баллиста проклинал себя. Почему он не догадался сначала открыть дверь? Он же был дурак.
Дым спускался всё ниже, застревал в горле. Он слышал треск пламени. Зерно было сухим, как трут. Всё здание могло вспыхнуть в любой момент.
Баллиста прислонился к двери, отчаянно возясь с ключом, и вдруг — сквозь шум огня, сквозь собственное резкое дыхание — услышал самый чудесный звук.
Замки со щелчком открылись.
Отбить два болта не составило труда, но вот передо мной оказался брус. Баллиста с опозданием оценила его размеры. Цельный металл, закреплённый на двух Г-образных крюках, был рассчитан на то, чтобы его поднимали двое. Клянусь всеми богами, он был самым большим дураком, когда-либо ступавшим по земле.
Кашляя, почти ослеплённый густым дымом, он ухватился за один конец прута и потянул. Чудовищная железная полоса поднялась: на палец, на два, потом на половину ладони. Ещё немного, и он смог бы её вытащить. Но вес был слишком велик. Пришлось отпустить. Металл с лязгом опустился обратно на удерживающие крюки.
Рев огня был оглушительным, словно злобный демон. Его зловещий свет мерцал в коридоре. Баллисте нужно было немедленно выбраться. Широко расставив ноги и согнув колени, он собрал все силы. Снова перекладина поднялась. Недостаточно высоко, чтобы выдвинуть её. Он…
Не быть побеждённым. Последнее усилие. Почти на грани.
А затем, со скрежетом металла о металл, он пошёл.
Грохот бара об пол отдавался в ушах, Баллиста рывком распахнул дверь и, задыхаясь и едва сдерживая рвоту, вывалился в ночь.
«Огонь!» — попытался крикнуть Баллиста, но не смог.
Он, пошатываясь, спустился по пандусу и пересек улицу.
За ним следовали клубы дыма, подсвеченные адским светом.
Городская стража находилась возле следующего склада.
«Огонь!» Баллиста согнулась пополам, захлебываясь кашлем.
Верные своей выучке, пожарные схватили вёдра и топоры и бросились к месту пожара. Их оцепление было прорвано, все мысли о беглеце были забыты.
Наклонившись, Баллиста накинул на голову капюшон плаща.
Офицеры дозора выкрикивали приказы, приводили людей в действие, требовали лестницы и насосы.
Оставшись незамеченным среди бурной суеты, Баллиста юркнул в сторону улицы. Он не успел сделать и дюжины шагов, как один из Стражей схватил его за руку.
«Вы ночной сторож?»
Легко было изобразить очередной приступ кашля. Баллиста сидел, опустив голову, скрытый капюшоном.
«Маркус и остальные всё ещё там. Они на берегу реки. Тебе нужно их вытащить».
Человек с ведром велел ему оставаться на месте и побежал на поиски офицера.
Как только его никто не заметил, Баллиста двинулся дальше. Он прошёл мимо следующего склада и свернул в переулок, спускавшийся к реке. Выйдя на набережную, он сразу же свернул от огня к Транстиберию. Позади него пожарные уже орудовали топорами, пытаясь выломать дверь склада. Словно вызванные из воздуха, зеваки приходят…
Глаза на катастрофу заполнили причалы. Через несколько мгновений Баллиста скрылась из виду, оставив позади толпу.
Ниже по течению от зернохранилищ находился Квинктиев луг, названный в честь Квинктия Цинцинната. Именно сюда, в глубине веков, римский герой был призван с пахоты, чтобы стать диктатором и спасти республику, и именно сюда, к своим волам и к изнурительному труду, он вернулся, сложив с себя высокие обязанности. Хотя луг давно уже был застроен, ассоциация с бережливостью и трудолюбием сохранилась. Вдоль берега реки выстроились хижины бедных рыбаков.
Баллиста шагнул в темноту между нагромождениями дощатых хижин. Людей было мало. Он чувствовал запах реки и грязи, влажных верёвок и смолы, мокрого камня и рыбы.
На противоположном берегу Тибра находилась навалия, и взгляд Баллисты скользил по скатным крышам корабельных сараев. Под самой высокой, как он знал, хранился флагман давно умершего македонского царя. Навалия представляла собой любопытный комплекс, использовавшийся не раз. Изначально служивший домом римскому флоту, на протяжении веков он служил военно-морским музеем. Однако, помимо таких экспонатов, как корабль Энея, здесь также хранились животные, предназначенные для игр, и некоторые заложники из-за границы. Последние были такими же экспонатами, как пыльные боевые галеры, свирепые тигры или длиннохвостые страусы.