Баллиста не знал, какие заложники сейчас там заточены. Среди них могли быть люди с далекого Севера. Но это не имело значения. Один или два человека вряд ли могли помочь этой ночью. В Риме находились северные воины, тысяча из них, все вооруженные. Среди германских телохранителей императора должны были быть люди, которые последуют за Баллистой как представители династии Химлингов, рожденной в Одине. Но те, кто не дежурил у Галлиена, были размещены в садах
Долабелла к юго-востоку от Рима. Они могли бы всё ещё находиться на Рейне или на берегах Свебского моря.
В юности Баллиста не был заточен в навалии.
Дипломатическое значение его отца и римское гражданство, пожалованное Баллисте за участие в убийстве императора Максимина Фракийского, привели к тому, что Баллиста был помещен в сам дворец. Там, на Палатине, он получил образование в императорской школе. Его товарищами были сыновья видных сенаторов и наместников вооружённых провинций, каждый из которых гарантировал преданность своего отца, как и Баллиста гарантировал преданность своего.
Это было ужасное время. Баллиста никогда не забудет тот день, когда центурион прибыл в чертог его отца и объявил, что император требует одного из его сыновей в качестве заложника. Прошли годы, прежде чем Баллиста смог понять, не говоря уже о том, чтобы простить выбор отца. Его одноклассники не причинили ему вреда и даже не оскорбили его. Такое поведение было ниже их достоинства, и, к тому же, за ними слишком пристально наблюдали. Но они отнеслись к нему с молчаливым презрением и изгнали его. Галлиен был одним из немногих, кто когда-либо говорил с ним. Впервые Баллиста почувствовал себя одиноким. Там, на Палатине, он осознал нечто важное о римлянах. Несмотря на все их прекрасные философские речи о свободе слова и свободе…
То, что они утверждали, отличало их от всех остальных народов – римляне, по крайней мере из знатных семей, не могли открыто высказывать свои мысли. Баллиста научился держать язык за зубами. Эта привычка укоренилась.
Но не всё было так плохо. Он был молод, и у него были деньги: как деньги, присланные отцом, так и содержание из императорской казны. Когда ему удавалось сбежать из школы, он исследовал город: кабаки, игорные дома и бордели. Хотя он любил читать, ему никогда не была уготована аскетическая или философская жизнь.
Гонки на колесницах в цирке были его особенным развлечением.
Он чувствовал себя в полной безопасности, блуждая по многолюдному городу, ведь Калгакус всегда был рядом.
Калгакус казался Баллисте старым. Но, оглядываясь назад, он не мог быть таким. Уродливый, язвительный и сварливый, Калгакус был каледонским рабом, приставленным к молодому Баллисте его отцом. «Подтирал тебе задницу с младенчества», как любил говорить Калгакус.
После Палатина, когда Баллиста поступил на императорскую службу, Калгак сопровождал его во всех его командировках.
Вместе они путешествовали по Африке и Гибернии, сражались на Дунае и на Востоке. Вечно там, вечно жалуясь – работая до костей –
Калгакус был одним из немногих людей, с кем Баллиста мог говорить открыто после изгнания. Баллиста любил Калгакуса.
Два года назад, в степи, был убит Калгак. Виноват был Баллиста. Убийцей был Гиппофос, грек. Баллиста назначил Гиппофоса своим секретарём, ввёл его в свою семью. Баллиста не заметил безумия грека. Баллиста не смог спасти друга. Он бросился в погоню, но Гиппофосу удалось уйти.
Баллиста не давал клятв богам — его репутация в плане клятв была не очень хороша — но он не успокоится, пока Калгакус не будет отомщен.
Сначала, конечно, ему нужно было пережить сегодняшнюю ночь.
OceanofPDF.com
ГЛАВА 5
Тибр
В ТЁМНЕЙШЕЙ ТЕНИ ПЕРЕУЛКА Баллиста сидел, натянув капюшон и спрятав руки и ноги. На причале было тихо. Возможно, из-за быстрого течения реки многие рыбаки отправились посмотреть на пожар. Конечно же, толпы людей стекались из Транстиберима, мимо укрытия Баллисты, чтобы полюбоваться этим зрелищем. Городская стража вызвала лестницы и насосы. Они направляли воду на соседние склады. Торсионная артиллерия была готова снести здания и создать противопожарную преграду. Пока что им удалось ограничить пожар только первоначальным зернохранилищем. Тем не менее, огонь окрасил ночное небо в фиолетовый цвет. В воздухе витал странный, уютный запах горящей древесины и поджаренного зерна.
Несколько ночных рыбаков были заняты подготовкой к выходу в море.
Баллиста выбрал одну. Он не гордился своими рассуждениями. Лодка этого человека находилась на некотором расстоянии от других, которые уже готовились к бою. Человек был стар. При необходимости Баллиста мог бы одолеть его и захватить лодку, прежде чем кто-либо успеет вмешаться. Такой подход был одновременно бесчестным и неуместным. Выросший на берегах Свебского моря, Баллиста привык управлять небольшой лодкой на веслах. Конечно, он мог бы доплыть до противоположного берега, но вся суть заключалась в том, чтобы сделать это незаметно.