Подобно римлянам древности, Катон, Трасея Пет, Сенека — анналы сената были полны имен мужественных людей, которые выбрали единственный путь к свободе, открытый перед лицом императорской тирании.
Как и римлянин древности, Семпроний отбросил свои страхи.
Произнеся молитву, он взял блюдце с вином и поднёс его богам своего дома. Галлиен был пьяницей и мотом. У протекторов было достаточно причин желать смерти императора. Сохраняйте спокойствие, и к ночи Семпроний облачится в пурпур.
OceanofPDF.com
ГЛАВА 14
Римский форум
Часы света
СОЛНЦЕ СКОРО ВЗОЙДЁТ. Пифагореец застыл посреди улицы. Толпа расступилась. Некоторые остановились, чтобы понаблюдать. Длиннобородый, с волосами до плеч, пифагореец начал напевать, настраиваясь на наступающий день. Его белая льняная туника, казалось, светилась в сумерках, и почему-то легко было поверить, что эта потусторонняя фигура общается с богами.
Первые лучи солнца осветили позолоченную крышу храма Юпитера Наилучшего и Величайшего высоко на Капитолии.
Пифагореец поднял руки в молитве.
«Боги, да восторжествует справедливость». Голос у него был сильный и хорошо слышимый. Аттический греческий, на котором он говорил, указывал на образованность и богатое происхождение.
«Да не будут нарушены законы». Это был не занудный философ, не ворчливый циник, ругающий установленный порядок. «Боги, даруйте мне то, что я заслужил. Если вы считаете меня достойным, пошлите мне благословение. Если вы причислите меня к грешникам, пошлите мне противоположное. Я не буду винить богов, если из-за моих собственных недостатков я буду признан заслуживающим зла».
Пифагорейцы и те, кто окружал их, были островом спокойствия в потоке людей, спускающихся к
Форум.
«Боги, будучи благосклонны к людям, если находят кого-то, не омраченного пороком, венчают его не золотом, а благословениями. Они даруют ему счастье и здравый ум. Но если они находят человека, запятнанного и осквернённого грехом, они разоблачают его и предают самым суровым наказаниям в этом мире и в следующем».
Несколько человек, остановившихся, чтобы понаблюдать, приложили пальцы к губам и послали воздушный поцелуй этому человеку, охваченному божественностью.
«Боги, даруйте мне то, чего я заслуживаю».
Мужчина, стоявший рядом с Баллистой на обочине улицы, фыркнул: «Это тот, что живёт в портике храма Сатурна. Вечно попрошайничает».
Баллиста ничего не сказала.
Мужчина – судя по запачканному фартуку, мясник – не смутился. «Он утверждает, что нам нельзя есть мясо и даже прикасаться к вину».
Баллиста по-прежнему не отвечала.
«Шарлатан!» — крикнул мужчина пифагорейцу. «Ты заслуживаешь порки!»
Некоторые из присутствовавших при Пифагорейце с яростью посмотрели на него. Баллиста меньше всего хотел, чтобы это переросло в общественные беспорядки.
«Честно трудись, и боги, возможно, вознаградят тебя». Критика не заставили замолчать. «Сами боги принимают участие в жертвоприношениях, в костях и жире».
Ты ставишь себя выше богов, да?
Некоторые из зрителей засовывали большие пальцы между остальными, чтобы отвратить зло.
Баллиста отошла.
«Я помолюсь за тебя», — сказал пифагореец тоном невыносимой святости.
«Иди на хер!» — закричал мясник. «Пытаешься лишить человека средств к существованию».
Толпа густела, поскольку прохожие неизбежно привлекались перспективой зрелищного поединка, но Баллиста успел уйти.
Виа Форниката была главной магистралью, ведущей из субуры к Форуму. Она была узкой и окруженной зданиями всех видов – за исключением сводов, тех самых арок, которые подразумевало её название. Торговцы – сапожники, цирюльники, плащевщики и шерстоделы – уже открывали ставни. Некоторые раскладывали свои товары на мостовой, ещё больше сужая проход. Баллиста позволил себя толкать. Он устал. Он спал какое-то время, но плохо. Во сне его вели к кресту для казни. Он пытался потребовать плахи, смерти римского гражданина. Солдаты – грубые, небритые, как люди у Мавзолея
– рассмеялся. Говорили, что он может провисеть там несколько дней, как и его предок. Когда гвозди вонзались в плоть и сухожилия, боль вырвала его из сна. Сон ничего не значил. Чего ещё можно было ожидать, если спишь под кровом христиан?
Их разговоры, возможно, и нарушили его краткий покой, но последователи Хрестуса хорошо к нему отнеслись. В тишине они омыли его – сам старейшина, стоя на коленях, омывал грязные ноги Баллисты – и перевязали его многочисленные раны. Они подстригли его волосы, сделав их менее растрёпанными, и дали ему чистую белую тунику. Когда Баллиста сообщил им, куда он идёт, хотя и не объяснил, зачем, они принесли ему безупречную, хотя и потрёпанную, тогу.