на обширных территориях. Разрыв между победителями и проигравшими в сенаторском соревновании стал настолько огромным, что разрушил все представления о равенстве. В конечном итоге, в хаосе гражданской войны и проскрипций, появился единственный победитель.
Кровавый династ Октавиан вновь стал Августом, отеческим и милостивым императором, и власть переместилась с Форума на Палатин.
«А вон там, — прервал размышления Баллисты голос проводника, — это пятно — кровь императора Гелиогабала, изрубленного на куски толпой. Вы все помните его гнусные пороки...»
Насколько помнил Баллиста, мятежный юноша встретил свой конец в преторианском лагере от рук стражи.
«Видишь колонну у арки, ту, на которой нет статуи?
Когда его дом снесли, сенатор Мений настоял на том, чтобы одну колонну оставили, чтобы его потомки могли сверху наблюдать за играми, проходившими на Форуме.
Баллиста перестал слушать этот вздор и посмотрел через Форум на Палатин. С тех пор, как Ромул построил там свою хижину, холм был уделом знатных и знатных людей. Теперь же он был отведён исключительно императорскому дворцу. Существовало три основных подхода: мост с Капитолия, пандус, начинавшийся сразу за Форумом у бассейна Ютурны, и пешеходная дорожка, которая начиналась дальше по Священной дороге у арки Тита. Были и другие входы, но они были закрытыми и тщательно охранялись. Баллиста обдумал варианты. Все три публичных пути будут заполнены людьми, направляющимися, чтобы выразить почтение императору во время утреннего приветствия. Возможно, самым оживлённым будет путь от арки Тита. Конечно, там, как и везде, будут преторианцы, обыскивающие всех на предмет спрятанного оружия, но их будет почти не видно. Респектабельный, в тоге, без клинка, который мог бы привлечь их внимание, Баллиста мог бы проскользнуть.
Баллиста вышел из-под защиты портика, под углом к арке Августа, и вышел с форума. Общаясь с сарматами и арабами, евреями и эфиопами, а также римлянами, он шёл по Священной дороге.
Он миновал Дом Весталок и находился у Рынков Веспасиана, когда увидел над головами толпы шлемы Городской Стражи. К нему направлялся отряд из восьми человек. Они осматривали толпу, но, похоже, пока не заметили его. Сгорбившись и наклонившись вперёд, чтобы скрыть свой рост, он вошёл в следующий проход на Рынки.
В длинном темном коридоре пахло специями, папирусом и кожей.
Позади себя он услышал характерную поступь солдат, идущих на рынок.
«Можно ли определить свое будущее по снам?»
Баллиста остановилась. У предсказателя снов, должно быть, хорошая клиентура. Большинство таких, как он, практиковали своё искусство на перекрёстках улиц или на рыночных тротуарах. Этот мог позволить себе небольшую кабинку с занавеской.
Городская стража пока его не заметила, но они приближались.
«Боги даруют нам предвидение во сне, но только опытный практик может разгадать их истинное значение».
Баллиста почти втолкнул его в камеру и задернул за собой занавеску.
Невозмутимый рвением клиента, предсказатель снов объявил свою цену. Баллиста не стал торговаться, но выудил несколько монет из-под тоги.
«Сядь и расскажи мне свой сон».
Другого выхода не было. Баллиста была безоружна, если не считать посоха. Их было восемь. Если Городская Стража отдернет занавес, это будет конец.
«Не будь сдержан. Нельзя винить человека за его мечты».
Грохот военного снаряжения становился громче.
«Я слышал всякое: о мужчинах, которые мечтают заниматься сексом со своими матерями, со своими сыновьями и дочерьми, с животными и статуями».
Отвлекшись, Баллиста рассказал сон о кресте и солдатах. Он говорил по-гречески, почему-то полагая, что городская стража ожидает от него латыни.
«Вы богаты?»
Они были прямо снаружи.
'Что?'
«Вы богатый человек?»
'Нет.'
Они остановились.
«Это хорошо. Распятие означает зло для богатых, поскольку распятые раздеваются догола и теряют свою плоть».
Солдаты не двигались.
«Но для бедняка это благоприятно. Распятый человек возносится высоко, а его имущества достаточно, чтобы прокормить множество птиц».
Солдаты разговаривали за занавесом. Баллиста не могла разобрать слов из-за голоса прорицателя снов.
«Такие сны предвещают почести и богатство. Вы мореплаватель?»
'Нет.'
Наконец — Баллиста едва мог поверить своим ушам — они уходили.
«Жаль. Ведь крест, как и корабль, сделан из дерева, а мачта похожа на крест».
Звуки затихали. Они проникали всё глубже в глубь рынков.
«Где был крест?»
'Я не помню.'
«Место может иметь значение. В Греции одному человеку приснилось, что его распяли перед храмом Зевса...»