Баллиста встала.
«Для холостяка этот сон означает брак, ибо связь жертвы с крестом — это узы, но они не будут легкими».
Из-за занавески выглянула Баллиста.
«...крест не дает человеку ступить на землю».
Городская стража свернула за угол и скрылась из виду.
«Я могу вам рассказать гораздо больше».
Баллиста бросила ему ещё одну монету. «Забудь, что ты меня вообще видел».
*
От арки Тита к дворцу непрерывным потоком тянулись просители. И действительно, там, где тропа сужалась у арки Домициана, преторианцы записывали их имена, проверяли, конфисковывали фруктовые ножи и стилусы. Баллиста вышел из вестибюля в портик храма слева. Лучше всего было дождаться, когда с Виа Сакра поднимется густая толпа.
Баллиста, как ни странно, осознал, что не знает, какому божеству посвящён храм. Это огромное сооружение было заказано Гелиогабалом для чёрного камня, которому он поклонялся. После убийства Гелиогабала его бог был изгнан. Этот извращённый юноша и сегодня преследовал Баллисту. Гелиогабал был худшим из императоров –
Развращенный, распутный и изнеженный. Одержимый своим восточным богом, после гражданской войны, принесшей ему трон, он никогда не приближался к армии. Слабость империи заключалась в том, что любой мог стать императором. Голосование сената, и новый мужчина или юноша – независимо от того, насколько он был неподходящим для этой должности, независимо от того, проложил ли он себе путь к власти убийством или был облачен в пурпур по проискам коварных придворных – был так же законен, как и его предшественник. Этого никогда не случится среди народа Баллисты. Правитель англов должен был быть потомком химлингов. Он должен был быть доказанным воином, вождем людей.
Несмотря на вчерашний разговор в баре, Баллиста знал, что Галлиен – вожак. Разве не он возглавил кавалерийскую атаку, сокрушившую орду алеманнов на равнинах под Миланом? Когда персы захватили его отца, и во многих провинциях, несмотря ни на что, вспыхнули восстания, Галлиен сохранил империю. Ещё в прошлом году, высоко в Альпах, он разбил войска претендента Постума. Конечно, Галлиен всегда развлекался выпивкой, сексом и философией. Но, подобно Марку Антонию, когда звал долг, он отбрасывал праздность и удовольствия.
Уже сейчас, через три дня, он выступит в поход, пересечет горы и вернет себе власть над Галлией и Западом.
Баллиста верил в друга юности, ставшего Августом. И всё же сплетни, ходившие в баре, тревожили его.
Власть развращает – это было общеизвестной истиной. Как бы римляне ни пытались скрыть реальность, приукрасить её разговорами о первом среди равных, император оставался самодержцем. Его воля была законом. Для своих подданных он был либо наместником богов на земле, либо сам был богом; его власть не знала границ. Такая власть могла изменить человека. Галлиен был императором более десяти лет.
«По приказу его священного величества Галлиена Августа, — провозгласил глашатай, спускаясь с арки, — пусть никто, сознающий себя нарушителем закона, не приходит засвидетельствовать свое почтение императору, иначе он будет обнаружен и подвергнут смертной казни».
Большой отряд всадников поднимался на холм. Узкие пурпурные полосы их туник блестели в лучах утреннего солнца. Баллиста выскользнул из седла и присоединился к их группе.
Всадники обсуждали Игры в Колизее. Кресцента-ретария уговорили выйти из отставки. Его соперником был мирмиллон Иакулятор. А ещё был бегемот.
Какое зрелище, да ещё и подарки. Что ни говори о Галлиене, он никогда не отличался скупостью.
Баллиста завидовал их невинной болтовне и предвкушению удовольствий.
Они остановились. Преторианцы работали быстро, но образовалась очередь. Было не меньше дюжины гвардейцев в повседневной форме: в шлемах, с мечом в ножнах и кинжалом, но в туниках, без доспехов. За ними наблюдал центурион с поясом, сверкающим наградами за доблесть. Но внимание Баллисты привлек другой.
В тени арки, сразу за центурионом, стоял ещё один солдат. Это был не преторианец. Его перевязь с мечом была без украшений, и на нём не было шлема. Он был одет более нарядно, но во всём остальном походил на людей у Мавзолея. Несмотря на то, что их обыскивала гвардия, солдат внимательно оглядывал каждого, кто проходил под аркой. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он поднял взгляд. Солдат посмотрел прямо на Баллисту, и на его лице отразилось узнавание.
Повернувшись назад и спустившись вниз по склону, Баллиста столкнулась с плотной фалангой людей.
«Вот он!» — крик был криком человека, привыкшего разноситься по плацу.
«Прошу прощения», — Баллиста протиснулся между первыми ожидающими. Они выглядели удивлёнными, но не пытались ему помешать.