Солнечный свет касался лишь самых верхушек дубов, и вечерний хор затихал, когда певчие птицы искали свои гнезда на ночь.
Баллиста услышала приближение мужчин: лающие приказы и гортанные ответы. Они пробирались сквозь фруктовые деревья.
Они явно не чувствовали необходимости в скрытности. Ни городская стража, ни местная полиция, проводившая ночные патрули на правом берегу Тибра, их не беспокоили.
Баллиста увидел, как на поляну вышли трое волосатых, несколько неопрятных мужчин. Они стояли на расстоянии друг от друга, шагах в пятнадцать, а то и больше, словно загонщики, выслеживающие противника. Одежды на них были пёстрые, у одного волосы до плеч, но мечи в руках, украшения на поясах и манера двигаться – всё говорило о военной службе.
Один вытер пот со лба. На запястье красовалась татуировка. Слишком далеко, чтобы разглядеть, какой именно отряд, но это было окончательное доказательство.
Под дубами было мало подлеска, и охотники быстро вышли, осматриваясь по сторонам.
Один направлялся прямо к дереву, на котором пытался спрятаться Баллиста.
Затаив дыхание, Баллиста наблюдал за мужчиной.
Всеотец, не дай ему поднять взгляд.
Мужчина остановился под дубом. Он потянулся, разминая затекшую шею, затем посмотрел по сторонам, ожидая, пока остальные подтянутся: опытный солдат, выстраивающий линию.
Внезапно мужчина поднял взгляд, словно заметив, что за ним наблюдают.
Баллиста закрыл глаза.
Шум людей, идущих вдали. У основания дерева не доносится ни звука.
Баллиста посмотрела вниз.
Солдат потирал плечи. Ветеран учений, не видя непосредственной угрозы, он невозмутимо ждал.
Свисток, и очередь снова двинулась дальше.
Баллиста не двигалась и едва осмеливалась дышать.
Вскоре шум их прохода стих.
Центурионы лишь немногих регулярных вспомогательных подразделений, да и ни одного в легионе, не потерпели бы столь неряшливого поведения.
Возможно, это были не солдаты, а дезертиры. Боги знали, что их было достаточно. Не так давно, во времена правления Коммода, человек по имени Матерн собрал из них целое войско. Он терроризировал Галлию и Испанию, грабил целые города и даже пытался убить самого императора.
Звуки охотничьих шагов терялись в свисте ветра в густых кронах листьев. Неизвестно, когда они вернутся. Баллиста спустился со своего насеста. Ребра и ноги болели. Порез на ладони пульсировал. Ему нужно было отдохнуть, но нужно было найти более безопасное место. Преодолев боль и усталость, он вернулся.
Выйдя на тропинку через сад, он повернул налево, подальше от реки. Гладкие камни мостовой ещё хранили дневной жар. Казалось, он обжигал нежные ступни.
Внезапно мощение сменилось утоптанной дорожкой, и сады по обеим сторонам кончились. Земля здесь была покрыта грубым вереском. Горлышки десятков полузарытых амфор торчали из земли. Некоторые были выкопаны и разбиты. Кое-где лежали белые кости. Это было кладбище бедняков, одно из многих, окружавших Рим.
Не бедных; их сбрасывали в братские могилы. Сюда тела рабов, вытащенных из тесных камер, приносили другие рабы-домочадцы, а городскую чернь несли в дешёвом ящике. Он стоял прямо рядом с тенистыми садами, где богатые и состоятельные прогуливались, беседовали и вкушали яства с серебряных тарелок. Неудивительно, что жители Вечного города испытывали смешанные чувства к пригородам. Это были места удовольствий, парки и павильоны, где можно было отдохнуть. В то же время именно там город сбрасывал мусор, хоронил своих мёртвых, казнил осуждённых и горел погребальный костёр.
Впереди был некрополь для состоятельных людей. Баллиста давно привык к римскому обычаю возводить гробницы, напоминающие дома, и строить их вместе, словно город мёртвых. Налево отходили две улицы. Он свернул на вторую.
Никогда не прячьтесь в уединённом строении. Оно привлечёт преследователей, как магнит. Но в одном из многих вы получите предупреждение, услышите, как поисковая группа ведёт поиск по направлению к вам.
Не за всеми этими гробницами ухаживали. Баллиста прошёл мимо нескольких с зияющими дверями. Он остановился у четвёртой или пятой, открытой, расположенной в глубине узкого прохода.
В таких местах таились нежелательные личности: бродяги, неудачливые проститутки и их клиенты, ночные ведьмы, ищущие ингредиенты для своего искусства. Если их потревожить, они могли поднять тревогу. Он не был уверен, что сможет их остановить.
Он сделал глубокий вдох, отчего рёбра пронзила спазм боли. Да будет так, как велит Судьба.
Он осторожно вошел в гробницу.