Вскоре невысокий человек, конечно же, вернулся и снова заглянул в закусочную.
Баллиста быстро поел, расплатился и направился к двери. Человечек стоял чуть правее, листая папирусы. Баллиста подождал, пока группа модно одетых молодых людей не загородила ему вид на закусочную, и ушёл.
Когда Баллиста приблизился к статуе Аполлона Сандалиарио, улица была полна народу. Он нырнул за основание статуи.
Через мгновение мимо пробежала уже знакомая фигура. Невысокий, потрёпанный человек покачивался из стороны в сторону, пытаясь разглядеть, что происходит за ступающими.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Баллиста направился в ближайший книжный магазин.
«Здоровья и большой радости, сэр».
«И вам».
Помимо продавца книг, там было двое покупателей.
Последние оживленно беседовали в глубине магазина.
«Вы ищете что-то конкретное?»
Баллиста снял шляпу. «Похвала волосам Диона Прусы была бы кстати».
Книготорговец улыбнулся. «Это одна из его второстепенных работ, боюсь, у меня её нет. Зато у меня есть экземпляр его «Троянской речи» на чистом папирусе, написанный красивым почерком».
«Если позволите, я посмотрю, что привлечет мое внимание».
«Конечно, сэр».
Коротышка не появлялся, и Баллиста отошел от двери.
«Возможно, вы именно тот человек, которого мы ищем, уважаемый сэр».
Двое посетителей были одеты в элегантные греческие мантии поверх безупречных туник. У того, кто говорил, была аккуратно подстриженная борода и короткая стрижка. Его крепкое телосложение, очевидно, было результатом упорных тренировок. Другой был стройнее, с искусно завитыми волосами. Он был чисто выбрит, и на его щеках виднелись следы косметики.
«Мой прекрасный друг здесь», — продолжил бородатый,
«родом из Коринфа, и этот город, славящийся красотой и мастерством своих куртизанок, стал причиной его одержимости женщинами. Обратите внимание, как он использует щипцы для завивки волос и депиляцию, чтобы стать привлекательным для них».
Коринфянин рассмеялся. «А этот волосатый спартанец – поклонник борцовских площадок, хотя и ради того, чтобы посмотреть на обнажённых и намазанных маслом мальчиков. Чтобы положить конец нашим спорным и безрезультатным спорам о том, какая любовь лучше, мы бы обсудили этот вопрос в установленном порядке. Нам нужен культурный и образованный человек, способный выступить в качестве судьи».
«Вы, господин, — сказал спартанец, — только что продемонстрировали подобные качества, остроумно упомянув Диона, чье красноречие принесло ему прозвище Златоуст».
«Простите меня», — сказал Баллиста, — «у меня мало времени».
Спартанец мужественно сжал руку Баллисты. «Мы будем говорить кратко. Здесь есть задняя комната для уединения, и я уверен, что хозяин предложит нам угощение».
«Берегись греков, приносящих дары», — подумал Баллиста. Но среди его народа бытовала и другая поговорка: дарёному коню в зубы не смотрят».
Дверь задней комнаты захлопнулась за ними. Пока они устраивались на кушетках, книготорговец засуетился, приказав одному из своих рабов принести им оливки, а сам разливая вино. Эти греки были поистине ценными покупателями.
«Вам следует тянуть жребий, чтобы решить, кто будет говорить первым».
Они сделали так, как предложил Баллиста, и коринфяне победили.
«Афродита, помоги мне в заступничестве. Ты, богиня любви, заступаешься за женщин». Коринфянин откинул со лба прядь волос. «Любовь мужчины к женщине естественна и установлена богами. Сама Афродита наделила оба пола желанием друг друга. Связь мужчины и женщины сохраняет человечество непреходящей преемственностью».
За годы своего правления в империи Баллиста выслушивал, не всегда охотно, речи многих софистов. Слова лились рекой. Это был урок служения: казаться внимательным, пока мысли блуждали где-то далеко. К тому времени, как всё это закончится, этот хитрый человечишка должен был уже давно исчезнуть.
Рим был полон доносчиков. Должно быть, было объявление. Скорее всего, оно включало описание.
Либо новые одежды и головной убор не обеспечили должной трансформации, либо коротышка уже знал Баллисту. Последнее было вполне возможно. Баллиста командовал армиями, состоял в императорском совете. Вернувшись с севера, он появился рядом с Галлиеном в цирке. Если верно первое, то мало что можно было сделать.
Баллиста не мог придумать лучшей маскировки.
«Постепенно годы скатились до самых низов гедонизма и проложили странные пути к наслаждению. Роскошь преступила законы природы. Один и тот же пол сошёлся в одной постели. Посеяв своё семя на бесплодных камнях, он принёс немного удовольствия одному ценой великого позора другому».