Сказать что-нибудь тактичное, загадочное, не выгодное ни одной из сторон, и можно было идти дальше. Вспомнился двустишие Гомера.
Человек, который никогда не спит, может получить двойную зарплату: одну за выпас скота, другую за выпас пушистых овец.
Он оставил их многозначительно кивать друг другу, как будто они действительно понимали, что это значит.
OceanofPDF.com
ГЛАВА 18
Термы Траяна
БАЛЛИСТА ЗАБЫЛ о празднике Венеры. В апрельские календы бассейны общественных бань были предназначены только для женщин. Выйдя из книжной лавки, он пошёл кружным путём к Эсквилину, затем по переулкам за храмом Теллуса и термами Тита. Только когда он добрался до бокового входа в термы Траяна и увидел толпу женщин, он вспомнил. Они были всех возрастов и сословий: девушки и матроны в респектабельных длинных одеждах, проститутки в тогах, указывающих на их занятие. Внутри все знаки статуса отбрасывались. Они мылись нагишом. Самая надменная жена консула присоединялась к самой низменной шлюхе из субуры, преподнося щепотку ладана Фортуне Вирилис, чтобы богиня могла скрыть любой изъян на своём теле от мужских взоров.
Праздник мало что изменил. Остальная часть огромного комплекса была открыта для мужчин. Баллиста всё равно не собирался мыться. Нагота не помогла бы, если бы ему пришлось спешить.
Прогуливаясь по парадным садам к главным зданиям, Баллиста прошла мимо знаменитой скульптуры Лаокоона и его сыновей. Троянский царевич возражал против внесения деревянного коня в стены. Афина послала двух огромных морских змеев. Попав в их кольца, Лаокоон…
был раздавлен насмерть вместе со своими невинными сыновьями. Боги были жестоки. Невиновный будет наказан вместе с виновным. Вряд ли человек на месте Баллисты мог бы найти в этом послании что-то обнадеживающее.
Пройдя через боковую дверь, Баллиста вышел в палестру. На площадке для упражнений играло всего несколько человек. Баллиста подошёл к статуе, увешанной зелёными ветвями и украшенной розами, и сделал вид, что читает надпись. Из палестры открывался полукруглый зал. Слуги и рабы с сумками книг сидели снаружи. Сквозь колонны открытой стены можно было видеть их господ, прогуливающихся к своим местам на скамьях. Аудитория была довольно многочисленной. Какой-то известный философ или софист собирался произнести речь.
Баллиста сел на самом нижнем ярусе, в конце. Оттуда он мог следить за палестрой и, при необходимости, без лишних хлопот выскользнуть. Он снял шляпу и закрыл глаза. Гул разговоров усыплял.
Усталость снова грозила одолеть его. Он потёр глаза, потёр переносицу. Во время своих странствий ему следовало бы найти аптекаря и купить смесь натрона и халькантита. Говорили, что одного вдоха достаточно, чтобы прогнать усталость. Маг из Садов Лукулла, несомненно, посоветовал бы носить высушенную голову летучей мыши в качестве амулета или зачерпывать напиток её крыльями. Слишком много последнего – и, похоже, ты больше никогда не заснёшь. Людским суевериям не было конца.
Словно подгоняя измученную лошадь, Баллиста заставил свой разум вернуться на верный путь. Прошлой ночью он не смог добраться до префекта претория. Сегодня утром он не смог добраться до императора. До заката ему нужно было попасть в Колизей и каким-то образом попасть в императорскую ложу.
Под амфитеатром находилась сеть туннелей.
Один из входов был снаружи, в Лудус Магнус. Если
он мог бы уговорить себя попасть в школу гладиаторов...
Баллиста отверг эту стратегию. Меньше всего ему хотелось выходить на арену. Должны были быть коридоры, ведущие в само здание, но Баллиста их не знал, и они будут надёжно охраняться.
Власти вряд ли оставят открытыми пути к отступлению нежелающим сражаться боевикам и диким зверям.
У Баллисты больше не оставалось сомнений: ему нужна помощь, чтобы добраться до императора. Эта помощь должна была исходить от офицера или чиновника, имеющего доступ, от того, кто мог бы приказать страже пропустить его. Если не префект претория, то кто?
Вот принцепс Перегринорум. Баллисте эта мысль не понравилась. Никто в здравом уме не стал бы искать главу фрументариев. Их безобидное название намекало на что-то связанное с распределением зерна или армейскими пайками. Это никого не обманывало. По всей империи их знали, боялись и ненавидели за то, кем они были на самом деле – тайной службой императора, его шпионами и убийцами. По крайней мере, их знали как единое целое. Это был особый отряд солдат, члены которого переводились из других подразделений, с базой на Целийском холме. По отдельности их редко знали. Одной из их обязанностей было переодеваться в гражданское и подслушивать тех, кого подозревали в нелояльности. При обычном ходе вещей Баллиста и не подумал бы идти к ним в лагерь. Мало кто добровольно входил в их лагерь, а о многих из тех, кто всё же входил, больше никто не слышал.