Когда Баллиста снова попытался ударить мужчину лицом о кирпичи, его левая нога была вырвана из-под него. Баллиста
Он упал на землю. Этот парень умел бороться.
Мужчина шатаясь побрел туда, где в полумраке блестел его нож.
Ноги соскользнули, и Баллиста, опираясь на стену, подтянулся.
Его грудь болела, как в Аду.
Мужчина вытянул руку, чтобы удержать равновесие, и наклонился за ножом. На стене, где раньше было его лицо, виднелось тёмное пятно.
Три шатающихся шага, и Баллиста бросился на спину мужчины. Мужчина рухнул под ним.
Вес Баллисты через колени обрушился на поясницу мужчины. Раздался крик чистой агонии.
Мужчина был бойцом. Несмотря на боль, его рука потянулась к ножу. Баллиста отбросил лезвие в сторону коридора.
«Кто тебя послал?» — сквозь боль было трудно вымолвить эти слова. Спертый воздух застревал в горле Баллисты.
Мужчина не ответил.
«Кто?» Баллиста схватил его за затылок и ударил лицом об землю.
По-прежнему ничего.
Издалека доносились звуки приближающихся людей.
«Скажи мне, и, возможно, я сохраню тебе жизнь».
«Иди на хуй».
«Это нехороший ответ».
Снова и снова Баллиста била изуродованное лицо о камни.
«Там!» — раздался бестелесный крик из лабиринта.
Приближались рабы, их было много. Не было времени объяснять это.
Баллиста вскочил на ноги, схватил плащ и один из кинжалов и ринулся в дым в противоположном направлении.
OceanofPDF.com
ГЛАВА 19
Колизей
Крестьянин отпил глоток сильно разбавленного вина. Он хотел сохранить ясность мысли. Император, стоявший перед императорской ложей, очевидно, не испытывал подобных сомнений.
Галлиен никогда не выпивал больше одного бокала одного и того же вина, но в течение утра его чаша снова и снова наполнялась фалернским и цекубанским, лесбосским и хиосским – винами с лучших виноградников по всей империи. Это был рецепт раннего опьянения и сильного похмелья, и это было только на пользу.
Перекинув ножны меча, крестьянин потянулся и оглядел ложу. В глубине стоял ряд немецких гвардейцев. Высокие, с длинными косами и золотыми кольцами на руках, они стояли неподвижно и бесстрастно. Крестьянин сражался бок о бок с ними и против их сородичей в лесах Севера. Свирепые и сильные, они были грозными врагами. Если боги пожелают, всё должно было закончиться прежде, чем они успели вмешаться.
В стороне тихо и благопристойно сидели весталки.
Крестьянин считал, что обладает естественными для мужчины желаниями. Однако девственные жрицы никогда не вызывали в нём той похотливой похоти, которую они внушали многим. Коснись одной из них – и окажешься на полу арены. Если весталка нарушала обет, её заживо хоронили.
Их присутствие не оказало никакого влияния на план.
Вокруг крестьянина собрались те, кто носил титул «друга императора». Большинство этих друзей императора были одеты в белоснежные тоги с широкими пурпурными нашивками сенаторов. Не более полудюжины человек были в повседневной форме, которая указывала на принадлежность её носителю к протекторам.
Помимо преторианцев, единственными гражданами, которым разрешалось носить оружие в сопровождении императора, была небольшая группа офицеров, допущенных к высоким чинам протекторов. Крестьянин старался не попадаться на глаза ни Скарпио, ни Кекропию, но ободряюще улыбнулся сенатору Семпронию. Последний, что вполне закономерно, вспотел. Был всего лишь полдень. Ждать пришлось несколько часов, но крестьянин уже передал ему нож.
Глядя на места в передней части ложи, предназначенные для императорской семьи, крестьянин почувствовал смешанное чувство раздражения и тревоги. Императрицы Салонины на свадьбе не было.
Видимо, она предпочла пойти на лекцию философа Плотина. В наши дни мужчины не могли контролировать своих женщин. Крестьянин не хотел, чтобы его жена сбежала, чтобы её развратили теории Платона или какого-нибудь другого волосатого шарлатана. Женщинам не нужно образование.
Салонина не имела значения. Гораздо больше беспокоило отсутствие сводного брата Галлиена и его младшего сына. Сегодня вечером их нужно было выследить, и как можно скорее.
То же самое было бы и с Салониной, хотя это было бы не так насущно — что могла сделать женщина?
Галлиен запрокинул голову и рассмеялся. Даже в тени навесов волосы императора блестели. Каждое утро, после приёма профилактических ядов, Галлиен посыпал волосы золотой пылью.