Только те, кто был близок к Галлиену, осознавали глубину его инертности. И всё же крестьянину пришлось
Действуйте осторожно. Когда к нему подошли, Тацит процитировал несколько строк из своего предка-историка, в которых говорилось, что он молится о хороших императорах, но служит тому, что есть. Крестьянин притворился убеждённым, и Тацит отправился в свои дальние поместья. Извлечённый из этого отказа, крестьянин нанял лишь старого товарища, Гераклиана, из полевой армии, и троих в Риме. Мышь и хорёк командовали вооружёнными людьми в городе. Первый был слаб, а второй ненадёжен по роду занятий. Всадники, которых возглавлял Кекропий, были расквартированы в Милане, но кавалерийский офицер был в отпуске в Риме. Кекропий был ещё одним старым товарищем по палатке, солдатом до мозга костей, человеком, которому крестьянин мог доверять. Псевдоним всадника ему подходил, как и псевдонимы мыши и хорька. Они были так же уместны, как и собственный крестьянин. Заручившись их преданностью, крестьянин предложил Семпронию перспективу трона. Сенатор напомнил ему черепаху. Всего шесть человек, чтобы свергнуть императора. Чем меньше заговор, тем меньше опасность предательства. Заговор был недостаточно мал.
Несмотря на слова, сказанные им ранее Скарпио, предательство Семпрония оказалось для него полной неожиданностью. Крестьянину всё ещё было трудно поверить, что человек, которого он избрал для своего уединения, обладал такой хитростью и наглостью.
Амбиции могут толкнуть на путь истинный самых неподходящих и неподходящих людей.
Слава всем богам, Ацилий Глабрион открыл хорьку засаду, устроенную Семпронием. Конечно, Ацилию тоже нельзя было доверять. Донося на Семпрония, молодой патриций рассчитывал, что информация будет передана императору и Галлиен наградит его значительной долей сенаторского имущества. Получив вместо этого пурпур, он ухватился за эту возможность. Ацилий, вероятно, считал, что его происхождение даёт ему право на такое высокое положение.
Амбиции глубоко укоренились в нем.
По словам Ацилия, другой сенатор, находившийся в Милане с армией, поддался на уговоры, полученные от
Семпроний. Крестьянин не контактировал с Нуммием Фаустинианом. Этот вельможа, вероятно, ждал известия о том, что первым делом Семпроний Август казнил крестьянина и его друзей. Когда же вместо этого пришли увенчанные лаврами депеши, возвещавшие о смерти Галлиена и Семпрония, а также о восшествии на престол Ацилия Глабриона, Нуммий мало что мог сделать. Тем не менее, за ним нужно было присматривать.
Громкий лик вывел крестьянина из задумчивости. Алеманны выходили на песок. Крестьянин машинально проверил, натянута ли сетка по верху арены, установлены ли катки и шипы, чтобы было труднее взбираться, как расставлены лучники, натянувшие тетивы, и как преторианцы в полном вооружении поддерживают их. Он сталкивался с этими самыми варварами в Милане. Годы плена, а они всё ещё выглядели опасными.
Будут ли алеманны сражаться? Когда император решил, что убийств уже достаточно, выжившим пообещали сохранить жизнь. Варваров разделят и зачислят в воинские части по всей империи. Хватит ли этого, чтобы заставить их убивать своих сородичей?
Низкий гудящий звук, донесшийся от двух групп германцев, ответил на вопрос. Это был барритус, боевой клич северян. Варвары посчитали, что громкость звука предсказывает исход битвы. Воины прикрыли рты руками. Обычно они использовали щиты, чтобы усилить барритус. Крестьянин посоветовал не выдавать им никакого защитного снаряжения. Это ускорит кровопролитие и, в случае возникновения проблем, сделает сражающихся более удобными мишенями для лучников. Другой придворный предложил, чтобы стороны были одеты в одежду контрастных цветов, чтобы зрителям было легче следить за состязанием.
Боевые кличи достигли крещендо, и обе стороны бросились в атаку. Крестьянин с профессиональным интересом наблюдал за рубками и ударами, за струями крови и зияющими ранами.
Раны. Это было высшим выражением мощи империи. Враги Рима были вынуждены сражаться насмерть, в то время как её безоружные граждане наслаждались этим зрелищем. Крестьянину часто приходило в голову, что амфитеатр – это модель империи, вывернутая наизнанку. Дикие варвары, находящиеся в центре, а не на периферии, всё ещё были окружены римскими войсками, в то время как граждане, занимавшие места в римском обществе, спокойно наблюдали за происходящим снаружи. В Колизее цивилизация и человечество окружали варварство и хаос и торжествовали над ними.