Не все зрители, казалось, получали от поединка беззаботное удовольствие. Крестьянин гадал, что подумают об этом зрелище германские телохранители императора. Конечно, большинство из них были не из этого племени. Но их командир, Фреки, несмотря на годы службы Риму, был по рождению алеманнцем. Крестьянин оглянулся на могучего воина. Германец был, как всегда, бесстрастен. Какой бы конфликт чувств он ни испытывал, он ничем не выдавал себя.
На месте Фреки крестьянин посмотрел бы проблеме в лицо. Он гордился своим жёстким, ясным прагматизмом. Эта дисциплина была как никогда нужна сегодня. Если заговор провалится, если Баллиста доберётся до императора или Семпроний не сможет смертельно ранить Галлиена, каковы будут последствия?
Один из мифов, известных крестьянину, был о Пандоре, открывающей кувшин. Заговор был примерно таким же: всё разлеталось безвозвратно. Гераклиану в Милане, скорее всего, можно было доверить свой совет. Но если бы он пал в грядущей войне, это могло бы быть неплохо. Можно было бы организовать опасную миссию, возвращение из которой было маловероятно. Два сенатора с армией не могли донести на своих товарищей-заговорщиков, не выдав себя. Император не жаловал сенаторов. Если у них и был хоть какой-то смысл, то Ацилий Глабрион и Нуммий Фаустиниан…
Следует молчать. То же самое касается хорька и всадника здесь, в Риме, хотя первый вызывал опасения. Возможно, можно было бы устроить трагический несчастный случай. Конечно, Семпронию придётся умереть. То же самое и со Скарпио: мышь была слаба, и страх мог заставить её заговорить. А ещё была Баллиста. Крестьянину было жаль её, но Баллиста пользовался благосклонностью императора, и он, возможно, раскрыл слишком много. Старший сын Баллисты должен был достичь совершеннолетия, чтобы надеть тогу зрелости.
Семейная верность побудит его к мести. Вражды следует избегать. Как ни прискорбно, оба сына Баллисты тоже должны умереть.
Крестьянин воодушевился его размышлениями. В политике, как и на войне, нужен не один план. Всегда нужно иметь путь отступления. Снова обратив внимание на арену, он вспомнил, что в ящике Пандоры осталось одно – надежда.
OceanofPDF.com
ГЛАВА 20
Улица Плача
В отличие от Орфея, сбежавшего из подземного мира, Баллиста всю дорогу оглядывался через плечо, проходя по туннелям, ведущим из-под терм Траяна. Он крепко держал раба, которого подстерег, и позволил ему увидеть клинок в другой руке. В тусклом свете лампы невероятный Харон провёл его по тёмному лабиринту. Несколько раз они встречали других обитателей подземного мира. Они расступались, пропуская рабочие отряды. Баллиста спрятал нож. Хотя они и привлекали любопытные взгляды, рабы здесь были бледными и апатичными, измученными неустанным трудом в нездоровой среде.
Никто не задал ни одного вопроса. Нежелающий гид не произнес ни слова. Баллиста не оставил ему никаких сомнений в своей судьбе, если он попытается поднять тревогу.
Наконец они вышли к водоёмам. Свет резал глаза Баллисте. Он дал рабу монету и сказал, что тот должен всё забыть, так же верно, как если бы он испил воды Леты.
Баллиста на мгновение замерла, моргая на солнце.
Раб поспешил обратно под землю. Если бы его отсутствие заметили, его бы избили. Несомненно, он бы заговорил. Хотя Баллиста считал маловероятным, что он упомянет о монете.
Ему действительно следовало бы пошевелиться. Но солнце грело лицо, и это было приятно. А ему было больно. В туннелях, перед тем как поймать раба, он выкроил грубые бинты из подола плаща и перевязал рану. Порез был длинным, но неглубоким. Он находился на левой стороне груди, с той же стороны, что и рёбра, которые он повредил в Тибре. Ни то, ни другое не было слишком серьёзным, а лодыжка лишь немного затекла и болела. Самой болезненной травмой был небольшой порез на ладони правой руки. Когда всё это закончится, он часами будет лежать в тёплой воде тепидария, а потом спать днями. Конечно, если всё обернётся плохо, его ждёт вечность покоя и отдыха.
Лагерь фрументариев на Целии находился недалеко.
Баллиста знал общую планировку этой части города. Прямой путь был исключен. Он не только провёл бы его слишком близко к Колизею, но и прошёл бы мимо казарм матросов флота в Мизенуме, арсенала и различных казарм гладиаторов.
Пока его разыскивала Городская стража, подобных официальных зданий лучше было избегать. Безопаснее было идти на восток, через жилые районы, затем повернуть на юг, обойти Монетный двор, а затем вернуться и подойти к Целиану с другой стороны.
Баллиста шел так, словно его ничто не беспокоило.
До заката оставалось не менее пяти часов. Спешка влекла за собой пристальное внимание. Ещё оставалось время, чтобы добраться до Командующего Чужеземцами, рассказать всё, что ему известно, и быть препровождённым в Колизей. Оценив угрозу и окружив её немецкой стражей, Галлиен был в безопасности.