Увидела руку бога. Из переулка выехала вереница из трёх носильщиков, груженных тяжёлыми амфорами. Их решительный шаг и груз, который они несли, побудили прохожих уступить им дорогу. Всего несколько мощных толчков, заслуживших пару проклятий, позволили Баллисте добраться до их попутного потока. Теперь, отставая от них, он, пожалуй, настигал свою добычу.
Прошлой ночью на Марсовом поле Баллиста был скуп на правду, общаясь с Диомедом и его шайкой головорезов. Правда, он никогда не служил в Египте, но благодаря пьяному вечеру в баре на набережной Остии он не был совсем уж несведущ в поклонении Исиде. Его информатором был посвящённый, разочаровавшийся в ней. Насколько помнил Баллиста, богиня была в кровосмесительном браке со своим братом Осирисом.
Другой бог, возможно, его брат по имени Сет, убил Осириса, изрубил его на куски и разбросал их по всему Египту. С помощью Анубиса, чью маску носил жрец, Исида собрала части тела и вернула Осириса к жизни.
Именно возрождение, жизнь после смерти, предлагал культ своим приверженцам. Достижение этого требовало сурового поста, воздержания и, после внушительных выплат жрецам, тайных церемоний посвящения с отравленным вином и множеством мишуры и фарса. Экзотическое, иностранное происхождение культа, его открытость как для женщин, так и для мужчин, в сочетании с богатством и таинственными ритуалами делали его объектом подозрения для людей с традиционным складом ума. Они обвиняли культ в жадности и сексуальной распущенности. Во времена правления Тиберия произошёл печально известный скандал. Жрецы здесь, в Риме, убедили доверчивую последовательницу, женщину, вышедшую замуж за сенатора, что Анубис явится ей, если она проведёт ночь в храме. Пришелец с собачьей головой был полон энергии, но не стал откровением. Позже, если бы он удержался от желания похвастаться своей победой и подкупом жрецов, её соблазнитель не был бы разоблачён.
Рабы с амфорами повернули налево, на Виа Лабикана. Баллиста перебежал дорогу следом за жрецом. По мере того, как они поднимались по Целийскому тракту, людей на улицах становилось всё меньше. Но они не были безлюдны. Свидетелей замысла Баллисты быть не могло. Ему нужно было как-то добраться до жреца в одиночку.
Хотя было ещё светло, священник держал в одной руке зажжённую лампу. В другой – позолоченную трещотку. Она звенела при ходьбе. Через некоторое время звук стал невыносимым. До заката оставалось не больше двух часов.
Баллиста сомкнулась за жрецом. Перед ними открылись переулки и дворы. Каждый раз, когда они проходили мимо, в поле зрения попадались люди. Скоро жрец окажется в безопасности внутри храма.
Нападение на священника осуждалось в большинстве культур.
Это в конечном итоге влекло за собой божественное возмездие и гораздо более быстрое вмешательство человека. Зайдя так далеко, Баллиста подумывал, не отказаться ли от этой идеи. Но они двигались в правильном направлении. Возможно, ему ещё представится шанс, или же ему что-то придёт в голову.
Они поднимались на холм: двое высоких мужчин с обритыми головами, один в нелепом сверкающем белом льне, другой в потертой и рваной синей тунике.
Главный храм Исиды находился на Марсовом поле, но на Целийском уже несколько поколений стоял другой. Он стоял напротив двух рощ, окружавших дом сенаторов Тетрициев. Глава семьи был одним из главных сторонников претендента Постума в Галлии. Возможно, его закроют, а дорога вокруг опустеет.
Когда деревья показались, надежды Баллисты рухнули. Привратник слонялся снаружи, разговаривая как минимум с четырьмя носильщиками. Несомненно, как и многие знатные семьи во времена гражданской войны, Тетриции перестраховались и держали родственников в обоих лагерях.
Баллиста ускорил шаг. «Прошу прощения, сэр».
Священник стоял на пороге храма.
«Сын мой». За собачьим выражением лица скрывались проницательные, но не враждебные глаза.
Это должно быть в храме.
'Я могу вам помочь?'
«Это деликатный вопрос», — сказал Баллиста.
Морда собаки поднялась, когда её хозяин посмотрел на макушку Баллисты. «Ты что, отказался от того человека, которым был раньше?»
«Да». Признаться, что он посвящённый, было рискованно. Один пьяный разговор не дал ему столько информации, сколько он мог вспомнить. И всё же ему нужно было пойти со священником в храм, чтобы достучаться до него одному.
«Следуйте за мной. Поговорим внутри».
За воротами находился открытый двор со зданиями по обеим сторонам и храмом посередине. Другие обритые жрецы прогуливались тут и там, слуги сновали туда-сюда, а несколько верующих шли к храму и обратно. Жрец повёл Баллисту к большему из двух рядов зданий. Внутри он был обставлен как общая трапезная. Слуги расставляли столы у трёх из многочисленных кушеток.