«Опять много убийств», — сказал Тархон с нервирующим ликованием. «Суанцы, как и я, испытывают большую привязанность к
убийства».
Торгрим снова надел кольчугу. Без туники под доспехами, которая служила бы подкладкой, было бы совсем некомфортно; к тому же, было бы опасно, если бы удар сломал кольца и вонзил их ему в кожу. Тем не менее, он занял почётное место на кончике свиного рыла.
Баллиста стояла позади него – Максимус на левом плече, Тархон – на правом. Баллиста была без доспехов. Если бы он стоял в первом ряду, это оскорбило бы честь других немцев.
Какое-то движение наверху заставило Баллисту поднять взгляд. Стена слева была внешней стеной лагеря Городской Стражи.
Зубчатых стен не было. Оттуда угроза исходить не могла. Но справа были квартиры. Жители верхних этажей распахнули окна и смотрели вниз. Те, у кого были балконы, выходили, чтобы лучше видеть. На мгновение Баллиста забеспокоился, что они могут вмешаться. Черепица или горшок, сброшенный с высоты старухой или ребенком, могли убить так же верно, как меч, отрубленный самому сильному воину. Затем он вспомнил, что граждане Рима боялись и ненавидели фрументариев так же, если не больше, чем северных варваров. Местные жители не собирались вмешиваться. Для них это было похоже на импровизированный гладиаторский бой. Это было чистое развлечение. Им было все равно, кто победит. Они ненавидели обе стороны. Чем больше мертвецов, тем лучше.
Ласточки пикировали и охотились высоко над крышами. Это было предзнаменованием хорошей погоды на завтра, по крайней мере, для тех, кто выжил, ей порадуются.
По улице раздался голос центуриона: «Вы готовы к войне?»
«Готово!» — крикнули в ответ фрументарии.
Трижды прозвучал традиционный призыв и ответ, после чего солдаты пошли в атаку.
Они врезались в тыл германцев. Шум был оглушительным, словно в лесу упал могучий дуб. Тонкая северная линия отступила на шаг-другой. Тут и там падали воины. Фрументарии были настоящими солдатами, людьми, видевшими битву лицом к лицу. Но и соплеменники привыкли стоять рядом с оружием. Там, где падали их сородичи, другие выходили на открытое пространство.
Линия выдержала. Числа покажут своё, и скоро, но, возможно, немцы выиграют у «Баллисты» достаточно времени.
Торгрим Хейтобард издал низкий рокот. Остальные воины клином, стоявшие напротив городской стражи, подхватили его. Они прикрыли рты щитами. Барритус, боевой клич Севера, раздался, словно гром.
Баллиста отчаянно хотел, чтобы они выступили. Им нужно было прорваться сквозь ряды противника, прежде чем фрументарии набросятся на них, рубя их беззащитных спин. Однако он знал, что северянам нужно было довести себя до кровавой ярости. Для них громкость и уверенность барритуса предсказывали исход битвы. Баллиста понял, что ревёт вместе с остальными.
Наконец Торгрим сделал первый шаг.
«Щиты!» — крикнул офицер городской стражи. Его голос был высоким и полным страха.
Северяне медленно шли вперед клином, сомкнув щиты, словно один огромный бронированный зверь.
«Держите строй!» — голос римского офицера звучал так, словно он умолял.
В двадцати шагах стена щитов слегка раздвинулась, и воины с севера бросились бежать. Грохочут сапоги, звенят доспехи и оружие, с грозным боевым кличем на устах они ринулись на городскую стражу.
Через плечо Торгрима Баллиста видела, как некоторые пожарные вздрогнули, пытаясь уйти от удара. В центре их рядов появились бреши. Но они не побежали.
Словно волна, обрушившаяся на мыс, северяне обрушились на Городскую стражу. Нигде на земле не было подобного шума. Глухой стук щитов о щиты, лязг и скрежет стали о сталь, вздохи и стоны от усилий и боли.
Римская передовая линия отступила. Но глубина рядов замедлила порыв воинов. Вскоре они остановились. Длинные мечи северян рубили плечи и головы. Городская стража присела под щитами, изредка нанося удары из-под мышек сбоку. Такие удары было легче всего парировать, но они меньше всего открывали атакующего.
Эти пожарные не хотели умирать. Но они проявили храбрость.
Они не бежали.
«Вперёд!» — рявкнул Торгрим. Уперевшись плечом в щит, Хитхобард отбросил стоявшего перед ним человека назад. Дозорный ринулся в следующий ряд. Торгрим занял место, где он только что стоял.
Согнув колени и напрягаясь, клин северян двинулся дальше, вглубь римского строя.
Вихрь в схватке, и Баллиста оказался впереди. Всего один шаг отделял его от часового. Мелькнул клинок, вонзившись в его незащищённые бёдра. Без щита Баллиста блокировал удар мечом, отбросив клинок противника в сторону. Придя в себя, Баллиста нанёс удар тыльной стороной ладони по правой руке пожарного. Щит взметнулся.