Разлетелись щепки. Затем удар справа в левое плечо. Щит всё ещё высоко висел, но прошёл насквозь. Баллиста оттянул удар, опустился на одно колено и сделал выпад. Его меч скользнул под доски, глубоко вонзившись в плоть. Мужчина закричал и отшатнулся, схватившись за пах.
Остался всего один ряд. Почти прорвался. Баллиста видела только белые глаза последнего противника между краем щита и краем шлема. Баллиста провела серию атак: низкий удар слева, косой удар сверху, колющий удар в лицо. Этот противник был быстр и ловок. Каждый раз меч врезался в кожу и дерево щита. Снова
Баллиста попробовал провести финт и укол снизу. На этот раз его противник справился с этой хитростью. Враг не пытался атаковать, но, казалось, пробить его упорную защиту было невозможно.
Ужасный звук сзади. Баллиста не мог отвести глаз от клинка противника. В этом не было необходимости. Это было ликование. Это могло означать только одно. Фрументарии наконец прорвали арьергард. Теперь они мчались к клину германцев, сражавшихся с Городской стражей. Через мгновение Баллиста и его спутники будут окружены.
Это не могло закончиться так. Баллиста должна была уйти, добраться до императора. Отчаянное положение требовало отчаянного средства.
Он нанёс мощный удар двумя руками по макушке шлема. И, конечно же, щит взметнулся вверх.
Баллиста выронил меч и прыгнул. Он приземлился на щит, его пальцы, словно когти, зацепились за его края.
Используя свой вес, он повалил их обоих на землю. Он приземлился на человека со щитом. Всё ещё сжимая щит, он поднялся на одно колено. Человек начал подниматься.
Вырвав щит, Баллиста ударил его по лицу краем. Тот откинулся назад, затем снова начал подниматься. Три, четыре раза Баллиста изо всех сил ударил краем щита. Лицо превратилось в кровавое месиво, человек застонал, но не пошевелился.
Чувство опасности предупредило Баллисту. Он перекатился вбок, пытаясь накрыть себя щитом. Слишком поздно и слишком медленно. Клинок опускался по дуге. Щит его не остановит. Баллиста наблюдал за его падением, видел яркие украшения на груди молодого офицера, державшего его.
Снова сверкнула сталь, еще быстрее.
Офицер непонимающе смотрел на свой локоть. Кровь хлестала из культи. Горячая и отвратительная, она брызнула на Баллисту.
«Рука бесполезна, — сказал Тархон. — Она вся никчёмная, как и ты».
Раздался отвратительный звук, словно разрывали тушку курицы, когда клинок Тархона срезал шлем молодого человека и снес верхнюю часть его черепа.
Мужчина наклонился. Максимус поднял Баллисту на ноги.
Эти трое стояли одни, странно забытые среди хаоса.
Позади них разрыв, пробитый Баллистой, снова сократился. Северяне были окружены сталью. На ногах стояло не больше дюжины воинов. Торгрим был одним из них, но едва ли. Он сражался одной рукой. Другой рукой он опирался на щит. Его левая нога была рассечена, белая кость проглядывала сквозь кровь. Словно понимая, что за ним наблюдают, Вереск Бард посмотрел на Баллисту.
«Пора идти, Дернхельм. Иди к императору. Увидимся в Чертоге Всеотца».
Баллиста схватила меч. Сказать было нечего.
Он повернулся и побежал по улице в сопровождении Максимуса и Тархона.
OceanofPDF.com
ГЛАВА 24
Колизей
СЕНАТОР СЕМПРОНИЙ УВИДЕЛ страх в глазах гладиатора. Гладиатор был мирмиллоном, держа шлем под мышкой и прислонив щит к ногам. Он стоял рядом со своим противником, ретиарием. Они стояли на песке перед императорской ложей, салютуя императору. В глазах мирмиллона были и ненависть, и страх.
Семпроний быстро глянул вниз, чтобы проверить солдат и страховочную сетку. Ролики и шипы наверху затрудняли бы подъём. У лучников было бы достаточно времени, чтобы подстрелить мирмиллона задолго до того, как он успеет перебраться.
«Этот мирмиллон совсем потерял самообладание, — сказал Кекропий. — Держу пари на тысячу сестерциев, что этот боец победит».
Семпроний пристально посмотрел на Кекропия. Как этот человек мог казаться таким спокойным? Это были опытные гладиаторы, одна из последних пар, сражавшихся в сражении. Облака над головой уже окрасились пурпуром заката. Не больше получаса, и игры закончатся. Ещё полчаса, и император покинет своё место. Галлиен выйдет в коридор. А затем…
Конечно, Кекропий был спокоен. Через полчаса, в коридоре, ему не придётся наносить первый удар. Кекропий мог остаться незамеченным в окружении и, возможно, ничего не предпринимать.
Кекропий мог наблюдать, как Семпроний рискует всем ради свободы.
«Держи пари», — Кекропий наклонился ближе и прошептал на ухо Семпронию. «Всё должно выглядеть нормально».