Хватит ли его сил на всё это?
Но в тот миг, когда он уже собирался уходить, ощутил, что находится тут не один.
— Извини, я не хотел тебе мешать, но решил, что раз смог тебя найти, то будет лучше поговорить.
— Да, у нас есть ещё одно незаконченное дело.
Сиобан кивнул и протянул Теону кольцо. Вернее темницу, которая была обращена в такую форму.
— Вот так просто отдаешь её? Даже когда Таргарон повержен?
— Мне следовало отдать её раньше, — не согласился Сиобан. — Жаль, что ты не смог использовать этот фрагмент в битве.
— Ничего. Я видел, как ты сражаешься вместе с остальными, ты спас много жизней, а я справился и так. Но если хочешь, можешь оставить этот фрагмент себе. Думаю, ты придумаешь, как достойно его применить.
— Нет. Хватит с меня божественных сил. Две тысячи лет — большой срок, сейчас я ясно понимаю, что пора. Эпоха Старых Богов прошла, пришла эпоха новых. И тебе эта сила понадобится, чтобы выдержать всё, что грядет.
Теон кивнул, понимая, о чем тот говорит.
— Я пойду. К тому же не особо понимаю, как это возможно, но у тебя тут ещё один гость…
Да, Теон ощутил ещё одно присутствие, но лишь сейчас оно обрело более целую форму. Сиобан, отдав темницу, отправился по полуразрушенной лестнице вниз, а бог повернулся и взглянул на свою прежнюю возлюбленную.
Руннэт…
Её облик искажался, был нечетким и ускользающим, но это вне всяких сомнений была она. Её дух, что задержался в этом мире и не отправился дальше, туда, где ему самое место.
Это действительно было странно, почти ненормально. В прошлом Теон не верил в призраков и никогда с ними не сталкивался, если не считать проекции душ, что поглощал Банрат-тан-Азур. Возможно это из-за того, что нарушился какой-то баланс между мертвыми и живыми, ведь Теон разом высвободил такое немыслимое количество душ, отчего другие духи смогли прикоснуться к реальности.
А может причина была в чем-то ещё. В конечном итоге сейчас это было не важно.
В отличие от Шанис, Руннэт была безмолвна, но Теон понимал, зачем та пришла.
— Мы так и не смогли попрощаться, — вздохнул он, а она кивнула и улыбнулась краешками губ. — Я прощаю тебя, Руннэт. Ведь именно это все ещё держало тебя среди нас?
Она опустила глаза и наверно заплакала бы, если бы могла.
— Я прощаю тебя. И отпускаю… Прощай.
“Прощай”.
Руннэт растаяла, не оставив после себя и следа.
— И вы прощайте, — сказал он остальным. — Когда-нибудь мы встретимся вновь…
Мастер Шу поклонился ему, развернулся и, сделав шаг прочь, распался, а Арвин, чуть подзадержавшись, помахала ему рукой и тоже растаяла. Все так, как и должно было быть. Мертвым не место среди живых.
— Непременно встретимся.
Эпилог
— Мы пережили это. Мы пережили Последний Час, и это сплотило нас. Сделало нас готовыми двигаться дальше и противостоять грядущим невзгодам… — Нефис дор-Мантэс выступала перед публикой, красивая и величественная, и один её вид вызывал желание блевать.
Тристи скользнула уставшим взглядом по телевизору и сидящей на диване престарелой матери, которая с надменным видом, гордо выпятив подбородок, смотрела на выступление женщины.
— Я объявляю о формировании нового Арбитража, гораздо более справедливого и доступного для людей. Никаких больше закрытых Доменов, никаких… — на этом Галатея издала какой-то странный гортанный звук, похожий на рык и швырнула в экран пульт. Телевизор тут же померк.
— ЭЙ! — рыкнула Тристи. — Не смей так делать! Ты хоть представляешь, сколько такой стоит?! Я и так горбачусь на двух работах, чтобы прокормить нас, а ты ещё ломаешь вещи!
Старуха обожгла дочь ненавидящим взглядом, но ничего не произнесла, а просто отвернулась, уставившись в разбитый экран, из которого ещё доносилась речь дор-Мантэс.
Тристи устало вздохнула и прошла на кухню, занявшись готовкой завтрака. В первую очередь она готовила для себя, а уже затем собиралась заняться стряпней для старухи. дор-Хэйви только что отработала целую смену посудомойкой в одной местной забегаловке неподалеку и через несколько часов она должна была заступить на работу барменом в ночном клубе.
Первая работа была дерьмовой, вторая получше в плане дохода, но женщина уже устала сбрасывать чужие руки со своей задницы. Ей даже намекали, что она вполне могла бы заработать и иным способом, но Тристи ещё не опустилась так низко.
В тот момент, когда Теон Альдрим и его прихлебатели выставили Тристи с матерью на улицу, она смеялась. Даже без дара она была весомым человеком, у неё были связи, были деньги и влияние. Жнщина думала, что они совершили роковую ошибку, оставив её в живых, но теперь она жалела, что её не убили.