Альдрим сказал, что своей божественной магией “убрал” последствия отсечения. Что ни она, ни её мать не будут страдать от тусклости, но даже если это и была правдой, Тристи не чувствовала этого. Её жизнь превратилась во один сплошной бесконечный мрак. Все её друзья были либо убиты Таргароном, либо арестованы дор-Мантэс. То же самое касалось и её банковских счетов. Аналогично и с Галатеей, и даже если у старухи и были какие-то тайники, она молчала, словно наслаждаясь, наблюдая за тем, как уставшая и выбитая из сил дочь готовит ей кашу.
— Лучше бы ты убил меня, Теон Альдрим… Так было бы проще… — прошептала она.
Дни шли за днем, и теперь Тристи почти смирилась с тем, кем стала. Где-то в глубине души она все ещё верила, что однажды она восстанет из грязи и вернет былое могущество. Пусть не как фурия, но хотя бы как политик.
Внезапный стук в дверь заставил её вздрогнуть и едва не выронить миску с собственной едой. Сделав глубокий вдох, она направилась к двери, распахнула её и увидела на пороге тех, кого совсем не ожидала увидеть.
— Ремард… — Тристи нервно сглотнула, столкнувшись лицом к лицу с сильнейшей фурией.
— Дор-Хэйви, — поприветствовала она её. Ингрем пришла не одна, а в сопровождении уже немолодого мужчины, и Тристи потребовалось несколько секунд, чтобы признать в нем Сиобана. Он изменился, прямо как её мать. Видимо, это тоже последствие того, что он лишился Света Таргарона. — Мы можем войти?
Тристи удивленно моргнула, затем вспомнила о “старческой” вони и бардаке, и тем не менее не могла отказать этим людям.
— Входите. Но сразу скажу, у меня не убрано. У меня нет денег на уборщиц, а самой убираться… — но женщина просто махнула рукой, решив, что в оправданиях нет смысла.
Оказавшись в коридоре, из которого был открыт проход в зал, гости замерли. Сиобан встретился взглядом с Галатеей, и они почти минуту смотрели друг на друга.
— Можете нас оставить? — попросил он.
И прежде, чем Тристи успела возмутиться, Ингрем вставила свое слово.
— Угостишь меня кофе?
Тристи фыркнула, но в итоге устало вздохнула и позвала гостью за собой. Сиобан тем временем заговорил со своей “сестрой” на каком-то незнакомом языке.
Пока Тристи занималась готовкой, Ингрем осматривала убранство кухни, и это жутко раздражало хозяйку.
— Зачем вы пришли?
— Он хотел поговорить с ней, — пожала плечами Ингрем. — Да и Теон просил проведать тебя.
— Позлорадствовать, значит…
— Он не такой, — покачала головой Ингрем. — Я не берусь сказать, каким он был, но тот, кем он стал, не желает страданий людям. Даже тем, которые когда-то были ему врагами.
Тристи раздраженно фыркнула.
Он не хочет страданий?! А на что сейчас похожа моя жизнь?!
— О нет, он хочет именно этого. Хочет, чтобы я была на дне, униженная и опозоренная, неспособная достичь ничего, смотрящая на тень былого величия, своего и матери. Чтобы я кипела в собственном бессилии и ярости…
Тристи едва не отпрянула, когда Ингрем схватила её за руку и заглянула женщине в глаза.
— Значит, вот что ты видишь?
— А что именно я должна видеть? — зарычала Тристи, вырывая свою руку из цепких пальцев Ингрем. — Я лишилась всего! Связей, денег, оказалась тут, наблюдая, как эта психованная старуха подыхает! И после этого ты ещё читаешь мне нравоучения? Оставь… Я прекрасно понимаю, что заслужила всё это и без твоих наставлений. Твой бог хотел меня наказать, сделать мою жизнь невыносимой, это он и сделал.
— Единственная, кто себя тут наказывает, это ты. Теон — бог перемен, а не бог возмездия.
— Я скажу тебе, что это дерьмовые перемены.
Ингрем раздражала Тристи. Они были одного возраста и поступили в Домен Силы примерно в одно время, и они даже были соперницами, но очень скоро Ремард превратилась в сильнейшую фурию, звезду, которую невозможно затмить
— Желаю успехов в Новом Арбитраже. Надеюсь, что вы всё не просрете, как сделала я.
— Я в этом не участвую.
Тристи удивленно посмотрела на собеседницу.
— Нет? Мне казалось, что дор-Мантэс сейчас нужна помощь.
— Нужна, но мне и раньше было не до политики, а сейчас… — фурия улыбнулась. Тристи вдруг поймала себя на мысли, что почти не видела, как Ингрем улыбается. — Я свободна. Мы с Сиобаном отправимся в Солмейр вместе с гуманитарной миссией.
— Там живут одни лишь фанатики. Дерьмовое место, одна сплошная каменистая пустыня.
— Именно поэтому мы туда и отправляемся. Хотим помочь исцелить те земли.